Страница 154 из 346
Помощник, хоть и кривился от брезгливости, сработал четко. Он резко раскрыл мешок и набросил его на ошарашенную морду живкогрыза. Тварь отчаянно попыталась закопаться, загребая зерно, но я ухватил его за толстый, покрытый черной шерстью загривок и с усилием протолкнул жирную тушку вглубь мешка.
– Пии‑и‑ик! – глухо донеслось из мешка, после чего я мгновенно перехватил горловину и завязал её обрывком бечевки на три узла.
Мешок на полу судорожно задергался, катаясь по зерну. Перед глазами тут же выскочило системное оповещение:
/Вы успешно захватили живой объект! /
/Цель : Амбарный Живкокрад./
/Текущий статус : Пленен, сыт, напуган./
Не успели мы сделать и трех шагов к выходу, как во дворе раздался тяжелый стук распахивающихся дверей. Из‑за испуганного крика Радована хозяин этих земель, видимо, проснулся. Знатно мой помощник расшумелся из‑за выбежавших кошек. Да и последующая возня в амбаре была, мягко говоря, не тихой.
– Что там в амбаре моем происходит⁈ Прошка, пес ты шелудивый, где тебя черти носят⁈ – узнал я знакомый голос землевладельца.
Подневольный, который так и стоял у дверей, испуганно пискнул и попытался скрыться в темноте, но было поздно. Корн быстрыми, тяжелыми шагами приближался к амбару.
За ним уже бежали двое сонных мужиков, вооруженных вилами. Когда Корн дошел до дверей и поднял свечу выше, его взгляд упал прямо на меня и Радована.
Я стоял на пороге, а у меня на плече отчетливо брыкался и жалобно пищал холщовый мешок.
– Войцех Мейер⁈ – Казимир Корн аж покраснел от возмущения. – Что вы забыли в моем амбаре посреди ночи⁈
Двое сонных мужиков с вилами переминались с ноги на ногу за спиной своего хозяина. Казимир Корн тяжело дышал, переводя яростный взгляд с меня на брыкающийся мешок.
– Вышло небольшое недоразумение, – спокойно ответил я. – Думаю, вы всё сами поймёте, если выслушаете меня и не станете сходу обвинять в воровстве. Ради вашего же блага.
– Зубы не заговаривай, Мейер! – Корн сделал шаг вперед. – Вы залезли в мои закрома тайно, как воры! Без моего ведома! Что в мешке, я спрашиваю⁈
Я спокойно снял тяжелый мешок с плеча и опустил его на землю прямо к ногам землевладельца. Живкогрыз внутри обиженно пискнул и заворочался.
– В известность вас не поставили, господин Корн. Но вина в этом, скорее ваша. Нужно внимательнее следить за своим амбаром, – ответил я, не отводя взгляда. – Вы кошек в амбаре заперли? Заперли. А толку? Зерно как пропадало, так и пропадает. Думали, крысы?
Я наклонился и резко дернул за бечевку, приоткрывая горловину мешка. Изнутри в тусклом свете свечи показалась лоснящаяся черная мордочка с длинными, испуганно прижатыми ушами и огромными, блестящими глазами. Зверек непроизвольно сыто икнул.
У Корна отвисла челюсть. Мужики с вилами испуганно отшатнулись, один даже стал молиться шепотом.
– Это… это что еще за нечисть? – резко растеряв всю свою спесь, пробормотал хозяин надела.
– Это Амбарный Живкогрыз, – затягивая узел обратно, произнес я.
– Эта тварь, значит, зерном питается? – землевладелец медленно пришел в себя. – Ну так вот что я тебе скажу, Войцех Мейер, – Корн хищно прищурился. – Раз эта пушистая дрянь поймана в моем амбаре, на моей земле, да еще и брюхо себе набила моим зерном, то и тварь эта – моя по праву! Она мне за каждую испорченную горсть зерна отработать должна.
– Господин Корн, вы его удержать не сможете, – сдержанно ответил я. – Этот зверек сквозь ваши доски уйдет в землю в первую же ночь.
– А это уже не твоя печаль, сосед! Запру в железную клетку для куниц, никуда не денется, – Корн нагло ухмыльнулся. – А ну, хлопцы, забирайте мешок.
Один из мужиков, неловко перехватив вилы одной рукой, потянулся к завязанной горловине. Радован рядом со мной громко вздохнул, видимо, не хотел отдавать зверушку, которую мы поймали.
Я посмотрел на брыкающийся мешок, из которого доносился тихий писк. Жалко мне стало это существо.
Ну ладно, залез в амбар. Ну набил брюхо чужим зерном. А в чём он виноват‑то? Люди вытесняют дикую фауну с привычных мест.
Животное просто приспосабливается как может, чтобы банально выжить и прокормиться. А Корн? Он просто запрет его в тесную железную клетку, измучает, а когда поймет, что толку от голодного живкогрыза нет, просто пустит его на новую зимнюю шапку.
– Руки уберите, – не повышая голоса, обронил я.
Мужик с вилами, уже потянувшись к мешку, испуганно замер и отдернул руку. Радован за моей спиной довольно ухмыльнулся. Помощник сразу понял, что решать дело я буду по‑своему.
– Ты что себе позволяешь, Мейер⁈ – Корн аж подпрыгнул на месте.
Казимир открыл было рот, чтобы выдать новую порцию отборной ругани, но я наглого соседа бесцеремонно перебил:
– Если бы не я и не мой помощник, то этот зверек и дальше бы ваше зерно жрал. Пока от запасов одна пустая шелуха не осталась бы, а вы бы всё на грызунов списывали. Так что считайте, что за спасение амбара вы со мной уже расплатились. Это – мой зверь. По праву работы. Вопросы есть?
– Забирайте! – наконец вымолвил Корн. – Пусть будет так, Мейер. Забирайте свою крысу переросшую, Мейер! Но если она у вас сбежит и снова приползет к моему зерну, то пристрелю на месте, а уж шкуру найду куда деть, – он перевёл взгляд на своего батрака. – Прошка, засов на место верни!
Землевладелец развернулся и, яростно чавкая сапогами по грязи, зашагал обратно к своему дому. Мужики с вилами поспешили за ним.
Я переглянулся с Радованом, и мы оба довольно усмехнулись. Мешок у меня на плече снова тихонько заворочался, словно живкогрыз благодарил за то, что его не оставили в лапах Корна. Дело было сделано, пора возвращаться домой.
– И что мы с ним будем делать? – удивленно подняв брови, поинтересовалась Беатрис. – Это же самый настоящий вредитель. Давно я их, конечно, не видела в лесу.
– Пока он в мешке – вреда от него никакого, – я аккуратно опустил брыкающуюся ношу на дощатый пол нашей кухни. – Корн бы его на воротник пустил, а у меня на этого пушистого зверька свои планы.
Живкогрыз внутри мешка словно почувствовал, что о нём говорят, притих и лишь тихонько пискнул.
– Ты бы видела, Беатрис, как он у Корна зерно всё сожрал, – усмехнулся Радован. – Протыкает мешок хоботком и вся содержимое в жирное брюхо летит. Я сам сначала думал прибить гадину, а Войцех рассудил иначе.