Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 150 из 346

– Пошла, пошла родимая! – тяжело дыша, прохрипел сзади Радован. – Ослабла тварь, тяни, Войцех!

Я уперся сапогами в песок и плавно, но уверенно потянул удилище на себя. Бажей и Радован слаженно подались назад, помогая мне вытягивать добычу. Вода у берега расступилась, и на поверхность с глухим плеском вывалилось нечто абсолютно несуразное.

Это был карась. Вроде обычный болотный карась, но с хорошую свиную тушу по размеру. Его круглое, широкое, как щит, брюхо было покрыто грубой золотисто‑зеленой чешуей, каждая размером с мою ладонь. Мы втроем с трудом заволокли это чудовище на прибрежную траву.

/Добыча : Исполинский Болотный Карась (Редкий)./

/Вес : 34,2 кг./

– Пресвятые Боги… – дрожащей рукой касаясь толстого золотистого бока, прошептал птичник. – Я… я всю жизнь на болотах рыбачу. Видал карасей с локоть, видал с тарелку… Но чтобы карась размером со свинью⁈

Радован стоял рядом, сдерживая подступающий хохот. На его суровом лице проступила широкая улыбка.

– Ну и ну, – пиная носком сапога огромный хвост, покачал головой помощник. – Карась‑переросток.

– Так, мужики, хорош глазеть, – я первым пришел в себя. – Карась, конечно, знатный, но если его сейчас здесь бросить, он заветрится. Радован, бери за хвост. Бажей, хватай под жабры, утащим ко мне во двор.

– Погодите, господин Мейер, – Бажей поднялся с колен. – Такую тушу просто так на сковороду пустить – грех превеликий! Мясо у болотного карася‑переростка жирное и плотное. Если мы его сейчас просто пожарим – половина пропадет.

Он обошел рыбину кругом, смачно причмокнув языком.

– У меня за курятником коптильня есть. Предлагаю вот что: притащим его ко мне, я его просолю как следует и закопчу целиком! А как до ума доведу – вы, господин Мейер, отвезете его в город, на большой рынок. За такую рыбину зажравшийся купец отвалят столько серебра, что нам на всю зиму корма для скотины хватит! Делим, само собой, по‑соседски. Что скажете?

Радован переглянулся со мной и одобрительно кивнул головой. Жаль будет, если пропадет.

– И то верно, Бажей, голова у тебя варит, – усмехнулся я. – Коптильня так коптильня. Радован, помогай!

Мы с Радованом ухватились за скользкий, тяжеленный хвост, Бажей, кряхтя, завел пальцы под массивные жабры, и мы дружно потащили нашего карася вверх по тропинке.

Зрелище было то еще: три мужика тащат по грязи рыбину размером с упитанного борова. Вскоре мы добрались до дома Бажея.

Птицы в загонах: куры, гуси и пара жирных индюков при нашем приближении начали громко недовольно квохтать. Они заметались по клеткам, чуя сильный запах речной рыбы.

– Цыц вы, пустозвоны! – пинком открывая низкую калитку, прикрикнул на них Бажей. – Не для вашего зоба добыча! Сюда несите, мужики, прямо к навесу.

За курятником «пряталась» сложенная из почерневшего булыжника коптильня. Рядом стоял широкий стол для разделки. Пора! Мы вложили последние усилия.

Бажей уже потянулся за разделочным ножом, как вдруг со стороны жилой избы раздался пронзительный женский крик:

– Бажей!

Из‑за угла дома, тяжело переваливаясь с ноги на ногу, вышла его супруга. Низкорослая, коренастая женщин с крупным утиным носом. Ну, судя по цвету, она его, в отличие от мужа, хотя бы не чешет. Женщина была одета в засаленный холщовый фартук, а волосы прятала под несуразным, криво повязанным платком.

Заметив на столе гигантского карася, она на секунду осеклась и подняла руки к небу:

– Ох, пресвятые угодники… Это что еще за леший водяной⁈ – свирепо уставившись на мужа, жена‑птичника уперла руки в широкие бока. – Но вы это бросайте! Там у ворот какой‑то столичный павлин ошивается. Вырядился, аки виконт на выданье – плащ бархатный, а сам смердит духами на полверсты!

Она повернулась ко мне и ткнула кривым, испачканным в саже пальцем в мою сторону:

– Вас ищет, господин Мейер. Прямо так и спросил: «Где, мол, уважаемый Войцех Мейер?». Ступайте‑ка, разберитесь со своим гостем, пока он мне всех индюков не перепугал!

Бажей испуганно сжался под взглядом жены, а мы с Радованом переглянулись. Знатный вельможа на окраине земель, ищущий именно меня… Сулит неприятностями.

Мы вышли со двора птичника и направились к покосившейся калитке у дороги. Сумерки уже вовсю сгущались, но вельможу я заметил не сразу.

На фоне наших покосившихся плетней и раскисшей от сырости грязи он выглядел как чужеродный элемент: дорогой бархатный плащ, небрежно перекинутый через плечо, шелковый кафтан и начищенные до зеркального блеска сапоги, которые он весьма брезгливо переставлял по сухим островкам травы. В руке приезжий держал изящную трость с набалдашником в виде оскаленной волчьей головы.

Незнакомец остановился, аккуратно приподнял широкополую шляпу и окинул нас оценивающим, холодным взглядом глаз. На его бледном лице заиграла едва заметная улыбка.

– Добрый вечер, господин Мейер, – его голос прозвучал мягко. – Позвольте представиться. Граф Родерик фон Вальде.

– Добрый ли? – усмехнулся я. – Вы меня искали?

Гость явно не ожидал, что я там прямолинейно к нему обращусь. По его лицу проскользнула едва заметная нотка удивления, ведь я обратился к нему на равных, закрыв глаза на этикет.

– Да, но, увы, потерял слишком много времени, – признался граф. – Я потратил немало усилий, чтобы найти ваш участок. А вы оказывается ушли на рыбалку с соседом.

Хм, и не лень такой знатной особе заниматься поисками обычного землевладельца? Единственная моя заслуга перед конкурентами – это выращенный картофель крупных размеров. И то империя выписала его из списка регламентированной провизии.

– Чем я могу быть вам полезен? – я решил перейти ближе к сути, завуалированно поинтересовавшись целью визита.

– Мне хотелось поговорить с вами о картофеле, – внезапно заявил граф.

– Я так понимаю вы уже наслышаны о закрытии моего годового отчета, – смело предположил я. – Да, у меня есть свои методы выращивания. Так в чём вопрос?

– Мне искренне интересно, а как так получается, что у вас картошка крупных размеров, а у соседних землевладелец одна мелочь, – граф перешел ближе к сути. – Ваши поставки на рынок существенно снизили картофель в цене.

– Да неужели? – переспросил я.

Я же ведь привез всего одну тонну картофеля. Это не так уж и много, но это каким‑то образом сдвинуло цену на продукт. Сколько же он сейчас стоит?

– Полтора зиллинга, – словно прочитав мои мысли, ответил граф.