Страница 112 из 346
– Ничего не должны. Считайте, что я сделал это по старой дружбе, – он сделал сильный акцент на последние два слова и замолчал.
Мне два раза повторять не требовалось – я моментально понял его тонкий намек. Командир гарнизона явно имел в виду тот недавний инцидент с землевладельцем Гулосом, в котором мы с Гроссом оказались, скажем так, по одну сторону баррикад.
Видимо, командир давно точил на него зуб, а тут я ему деликатно помог решить проблему. Ведь благодаря мне вся Преславица ополчилась на землевладельца‑тирана.
– Значит, я не имею права пользоваться пропуском Бреннера? – поинтересовался я.
– Увы, нет, – выдержав небольшую паузу, ответил Гросс. – Только если вы находитесь у него в подчинении. Я искренне удивлен, что он вам его предоставил.
А зачем же он тогда мне его выдал? Хотел меня подставить? Странно. Ничего не понимаю.
– А что вас смутило? – спросил я.
– Когда мне удалось упечь Гулоса за решетку, я наивно полагал, что мои проблемы, наконец, исчерпаны, – Гросс подошел к двери и выглянул наружу, словно пытался убедиться, что разговор никто не подслушивает. – Однако, Император решил, что его «любимчику» будет комфортно продолжить свою службу на фронтире.
Командир вернулся на свое место и налил себе в кружку воды из графина. Сделав пару глотков, он продолжил:
– Бреннер – это моя новая головная боль. Он просто нагло пользуется своими былыми заслугами и личным пиететом Императора перед ним. Чтобы он ни натворил – ему это сойдет с рук. Убийство человека, превышение своих должностных полномочий, да что угодно. И как мне быть в этой ситуации?
Теперь я хорошо понимал, что чувствует командир. Если Бреннер как‑то начудит, то ему за это ничего не будет. Он – неприкосновен перед законом. Только чем он так заслужил милость Императора? Остаётся лишь догадываться.
Если представить гипотетическую ситуацию, что я был убит на дуэли, то Бреннеру за это ничего бы не было. Даже если бы мои близкие по этому поводу пожаловались командиру. Гроссу осталось бы только развести руками и придумывать нелепые отговорки перед пострадавшей стороной.
Это очень сильно бьет по принципам командира и его самоуважению к себе.
– К слову, а если мне запрещено пользоваться данным пропуском, то почему Бреннер мне его вообще предоставил? – я задал вопрос, на который уже знал ответ. Хотел ещё раз в этом убедиться.
– Потому что ему наплевать на закон, – с досадой усмехнулся Гросс. – Никогда бы не подумал, что он станет вашим другом…
Начальник городской стражи пристально посмотрел мне в глаза, словно пытался понять, что от меня ожидать в будущем.
– Этот разговор останется между нами, командир, – заявил я.
– Очень на это надеюсь, больше не смею вас задерживать, – ответил Гросс.
Я вышел из‑за стола и направился на выход, к телеге. Значит, Бреннер не пытался меня подставить таким образом. Да и слишком мелочно для него. Он слишком прямолинейный человек для таких махинаций.
По‑сути Бреннер просто поделился своим влиянием со мной, предоставив возможность въезжать в город без очереди. Только чем я заслужил такое отношение? Неужто он проникся ко мне уважением исключительно из‑за того, что я смогу его ранить на дуэли? Сложно сказать. Но скоро я это выясню.
Я вышел из башни обратно на залитую солнцем площадь перед воротами. Старик Витольд к этому времени уже заметно успокоился. Он больше не сжимался на козлах. Заметив меня, даже слегка расправил плечи и свысока зыркнул на Логвина и остальных стражников.
– Всё в порядке, значит, – выдохнул дед, когда я запрыгнул на телегу рядом с ним. – Я уже думал, что мы вляпались по самые помидоры, ей‑богу. У меня уж мысль была, что нас в темницу до осени определят. Куда теперь?
– На рынок, Витольд. Пора продать картофель, – ответил я, похлопав по карману, внутри которого был сложен новый пропуск в город.
Старик бодро дернул вожжи и вскоре наша телега плавно покатила вглубь Города.
Этот оплот имперской власти на самой границе диких земель назывался Острог‑на‑Выселках, хотя местные чаще звали его просто «Город».
Главная улица, по которой мы ехали, были вымощены грубо отесанной брусчаткой, между стыками которой то и дело пробивалась упрямая сорная трава. Дома по обе стороны дороги стояли тесно друг к другу.
Их первые этажи строители возводили из массивного булыжника с узкими окнами‑бойницами. Видимо, на случай, если местные лесные твари или бандиты проберутся через внешнюю стену.
Зато вторые и третьи этажи, достроенные уже разбогатевшими переселенцами были сделаны из дерева. Они пестрили вывесками лавок и надстроенными около‑готическими шпилями, которые выглядели нелепо на фоне диких земель за городской чертой.
Народу на улицах было – не протолкнуться. Мимо нашей повозки то и дело шныряли юркие мальчишки‑оборванцы, вышагивали богатые городские жители в шелковых кафтанах, волокли свои тяжелые мешки угрюмые представители «рабочего класса», а из дверей многочисленных таверн то и дело доносился пьяный хохот и вульгарный женских смех.
Телега тяжело перевалила через очередной пологий подъем, и до нашего слуха донесся сплошной гул сотен голосов. Впереди, раскинувшись на огромной площади из белого камня, запестрел тканевыми навесами центральный рынок.
Я прищурился, разглядывая разноцветные палатки, деревянные прилавки купцов и снующих туда‑сюда горожан.
– Витольд, – я наклонился ближе к старику. Из‑за шума вокруг он бы меня просто не услышал. – Подскажи, где здесь найти человека, который принимает поставки по имперской программе? Мне ведь по договору нужно раз в месяц сдавать провизию для нужд голодающих в столичном округе. Сроки поджимают, а я первый раз в этом городе.
– А‑а, я думал, что мы продавать приехали, – прошамкал старик. Он указал пальцем куда‑то в на край площади, где у кирпичной стены выстроились массивные склады. – Значит, тебе нужен имперский интендант по фамилии Клозе. Надо проехать дальше, за мясными рядами «приёмка», в каменном пристрое с синим флагом. Все, кто по продовольственному налогу или контрактам везут, только через него сдаются.
– Часть придется сдать. Остальное продадим. Езжай туда, – скомандовал я.
Мы медленно покатили сквозь бурлящие торговые ряды. Запах сыра, вяленой рыбы и специй вызывал неприятные спазмы в желудке. Я уже как Радован стал! Вроде бы сыт, а всё равно есть тянет.