Страница 97 из 124
Глава 31
Глава 31 О превратностях службы
В борьбе принимали участие мужчины и другие женщины
Об особенностях национального вида борьбы
На тропинке, ведущей к дому, нос уловил уже знакомый аромат. Вот странно. В кошачьем виде никаких соплей и запахи чёткие, а в человеческом… ладно, об этом Даглас потом подумает. Но танерийцы к дому подходили. Пусть и границу сада пока не переступили, но это пока.
По периметру стоило бы пробежаться. И он пробежится. Позже.
Всё-таки Персиваль ждёт.
И мысль, что лейтенант остался в лесу один, Дагласу не нравилась. Вдруг танерийцы на него выйдут? Или он на них? Или ещё что случится?
Нет, следовало действовать быстро.
Он тенью скользнул в сад. И в комнату, благо окно оставалось открытым. Теперь перекинуться. С каждым разом процесс проходил легче.
Осмотреться…
Одежду можно всю не тащить. Хватит кителя и, пожалуй, одного. Даглас натянул его поспешно, где-то ощутив укол жалости — китель был относительно новым, и рисковать им не хотелось.
С другой стороны…
Если он больше не будет отправлять деньги домой, а он этого делать не будет, то на новый точно хватит. И не только на него.
Так… теперь платье. Горничных он решил не тревожить, поэтому оставался один вариант:
— Тихо! — сказал он Фреде, которая тотчас села в постели. — Это я…
А вот кровать Мели была пуста.
— А где?..
— В саду, — Фреда широко зевнула. — С эльфийкой цветочки обсуждают. Такая скукотень!
Только глаза странно блеснули.
— С эльфийкой? Ты про тэру Киару? Как…
— Обыкновенно, — Фреда едва сдержала второй зевок. — Что, Мели не знаешь? Переволновалась. Надумала себе всего. Натура тонкая… вот и не уснула. Пошла гулять. А там цветы и эта, как её, оранжерея.
— Ты следила?
— Приглядывала. Должна же я понять, куда родная сестрица посреди ночи попёрлась? Кто-то ж должен. А то ж сейчас понаберет в голову всякой ерунды, потом беда будет.
— Я о вас позабочусь.
— Знаю. Она не только о нас переживает. Теперь будет думать про матушку, про остальное всё. Совестью мучиться, что семью бросила. У неё выражение лица такое было, ну, такое… я потому и испугалась. Вдруг да решит вернуться, выйти замуж за этого старикашку… — Фреду передёрнуло. — Или ещё какую ерунду. А она по саду сперва гуляла, потом на теплицу наткнулась. И там ещё эльфийка. Вроде. Не уверена. Я близко не подходила. Увидела, как они там с эльфийкой в теплице такой, ну, огроменной, разговаривают, так и не стала мешать. И домой вернулась. Вот… только легла, а тут ты.
— Извини! — Даглас развёл руками.
— А ты чего? Тоже волнуешься?
— Волнуюсь. Но мне платье надо. Женское.
— Зачем? — Фреда привстала.
— Для маскировки. Надо кое-что пронести в поместье, чтобы… незаметно. Это по работе. Исключительно.
— Странная у тебя работа, — Фреда сползла с кровати и наклонилась, чтобы вытащить потёртый саквояж. — Во! Мели его захватила! Оно, правда, старое… и как по мне — страшнючее…
Платье было ярко-розовым, с клетчатыми рукавами и высоким многослойным воротником.
— Мама Мели своё отдала, девичье. Вроде как для дома и такое сошло бы. А Мели на нервах его в саквояж запихнула. Сегодня вытащила и расплакалась. Поэтому забирай. И если вдруг потеряется, мало ли… в общем, это не страшно, а даже хорошо.
— Тогда потеряется, — пообещал Даглас. — А Мели новое купим. И тебе.
— Как у эльфийки?
— Возможно, — тут Даглас немного сомневался, потому что платья тэры Киары несмотря на кажущуюся простоту явно стоили немало. — Я постараюсь.
— Иди уже… и в оранжерею не лезь! А то увидят и стесняться станут.
И снова эта вот странная улыбка…
Нет, Даглас никогда не понимал женщин. Даже таких маленьких. Прямо сразу потянуло заглянуть в ту самую оранжерею и убедиться, что с Мели всё в порядке.
И что ничем предосудительным она не занимается.
Правда, Даглас тотчас себя одёрнул. В конце концов, чем предосудительным можно заниматься в оранжерее в компании благородной тэры эльфийских кровей?
Даже если ночью.
Чай, ночью благородные тэры благородности не утрачивают.
— Чепец только такой, — Фреда вытащила из саквояжа нечто огромное и в кружевах, а ещё и мятое. Она постучала по кровати, руками потянула в разные стороны, превращая сверток ткани действительно в чепец. Ну, да, мятый, скособоченный и ярко-зеленого оттенка. С другой стороны, ночь.
И вообще, свинья возражать не станет.
— Сойдёт.
Засунуть в мешок, мешок на шею…
— Ты спать ложись, — сказал он строго.
— Ага, — сестрица послушно легла в постель и одеяло натянула. — Только ты в оранжерею не лезь, ладно?
— Не полезу.
— А потом расскажешь?
— Что смогу, — пообещал Даглас. — Но…
— Потом. Иди уже. А то на вас никакой ночи не напасёшься, ходите туда-сюда… — это было произнесено с широким смачным зевком. — Спать мешаете…
Против опасений, Персиваль обнаружился на том же месте, где Даглас его и оставил. Он стоял на четвереньках, вытягивая попеременно левую руку и правую ногу, а потом наоборот. Даглас некоторое время наблюдал за этим представлением, но смысла так и не понял. Выйдя из тени, он осторожно кашлянул. Но и от этого звука Персиваль дёрнулся и завалился на бок.
На свинью, которая от прикосновения тоненько взвизгнула.
— А… это ты… вот нельзя же так подкрадываться! — сказал Персиваль ворчливо, возвращаясь в положение на карачках.
— А как можно?
— Никак нельзя. Вот… слушай, а чего у тебя мордатакая?
— Какая?
— Не знаю. Издевательская. Между прочим, это хорошие упражнения для спины и вообще… ты бы не мог в человека перекинуться? А то как-то, понимаешь, когда тебя здоровая зверюга разглядывает с таким… интересом, поневоле начинаешь думать, а не гастрономический ли он.
— Больных не ем.
— Вот и хорошо. Но перекинься, а?
Даглас просьбу исполнил.
— Танерийцы подходили к поместью, — сказал он. — Один точно был. Аккуратно, но запах остался. А вот на поляне они потрудились убрать…
— Значит, что-то неладное почуяли. Поместье — дело другое. Они не знают, что мы знаем, — Персиваль сел и потянулся к носкам. — Растяжка — это залог… залог гибкости и… в общем, значит, следят.
— Не уверен…
— Я тоже, но рисковать не стоит… О, мундир тебе к лицу… платье где?
— Вот…
Даглас вытряхнул то, что дала Фреда.
— Это… — Персиваль приподнял платье и, кажется, впервые не нашёлся, что сказать.