Страница 9 из 124
— На мне клятва, хотя… — он потрогал грудь. — Может, уже и нет. Что-то они сделали, там, когда тебя отослали… слушай, а если бы они меня убили?
— Это было бы печально.
И главное, искренне так говорит.
— Не вышло бы допросить?
— Видишь, как тяжело работать, когда в штате нет приличного некроманта? Даже покойника допросить некому, — Персиваль подхватил шишку. — Так будешь сотрудничать?
— А есть выбор?
— Есть, конечно. Будешь или не будешь.
— И что во втором случае?
— Ну… нападение диких кабанов. Ты грудью встанешь на мою защиту и героически погибнешь в местных лесах, твои останки передадут семье. И похоронят, заметь, со всеми почестями. А наша беседа продолжится в другом месте.
Причём тон был по-прежнему такой, мягкий, спокойный.
Исполненный дружелюбия.
— А в первом?
— Сотрудничество зачтётся… более того, я уполномочен сделать тебе предложение.
— Надеюсь, не руки и сердца? — съязвил Даглас, и Персиваль хохотнул.
— Хуже, друг мой. Хуже. Но перспективней. Как ты смотришь на то, чтобы перейти под руку короля?
— Так я уже служу…
— Вот давай сейчас без этого? Всё ты понял.
Понял.
Как ни странно, действительно понял. И предложение это… в другой раз Даглас бы и не задумался. Да, некоторые полагают, что тайная служба претит дворянской чести. Но видел он вещи и куда более отвратительные, которые почему-то с дворянской честью неплохо уживались.
И перспективы.
— Ты ж понимаешь, что я в заговор влез? Может, не по своему желанию, но влез.
— Ой, да какой там заговор, — Персиваль отмахнулся. — Из Доннаха заговорщик, как из говна пуля. Уж извини.
— То есть… ты знал?
— Что герцог послал тебя сюда окрутить девицу Каэр? И прибрать к рукам их земли? — Персиваль фыркнул. — Тоже мне тайна… да на то, получится или нет, уже ставки делают. Точнее на то, как скоро ты её уложишь и обрюхатишь ли сразу или уже после свадьбы. Конечно, ставки тайные, как и само дело, в одном уважаемом закрытом клубе.
Уши Дагласа налились жаром.
— Спокойно, дружище… дыши глубже. Твой дружок очень любит мешать выпивку с некоторыми запретными зельями, после чего делается весьма болтлив. Хотя, как ему кажется, болтает он исключительно в кругу близких друзей.
Персиваль хлопнул по плечу, но легче не стало. Жар не уходил. Он пульсировал в голове.
В груди.
Обидой? Нет, какая обида. Даглас знал, что его используют. Но всё одно это было как-то… совсем уж цинично? Со ставками? В закрытом клубе.
— Сам он слишком туп и бестолков, чтобы затеять подобную игру, а вот тот, кто стоит за ним…
— А камни? Камни… если так, вы знаете про камни?
— Знаем. Это тоже не сказать, чтобы тайна великая.
— То есть жила есть?
На Дагласа поглядели с насмешкой, и уши запылали сильнее, а ещё от разочарования ли или от обиды, что всё опять так глупо, нос пробило. И резко. Воздух вдруг сделался плотным, насыщенным запахами.
Хвои.
И земли. Мха. Зверья, которого тут водилось.
— Ну про жилу не скажу, есть она или нет. Её искали в своё время, но не нашли. Имеется легенда, что камни — это кровь твари, которую одолел первый из рода Каэр. Кровищи тогда изрядно расплескало, вот их время от времени и находят. Каэры, кстати, сами пытались добычу наладить, но потом отступили. Что-то там нарушается. И не стоит. А когда некроманты говорят, что у них чего-то нарушается и лезть не стоит, то лучше прислушаться. Понимаешь?
Значит, всё изначально было… сказкой?
Для дурачка.
А он, выходит, тот самый дурачок, который побежал за детской деревянной морковкой, стоило ею махнуть перед длинным носом.
И жар в груди заполнил пустоту. Но его оказалось слишком много, и там, внутри, что-то затрещало, а потом всё-таки хрустнуло, словно надломилось. И жар потёк по крови.
— Так, дружище, — Дагласа вдруг тряхнули. — А ну-ка! Выдохни. И давай, вдох… и выдох. Вдох и…
— Что…
Кости заломило.
И шею словно судорогой свело. Шкура зачесалась вся и сразу.
— Вот не надо нам сейчас оборота. Не надо… что ж ты нервный-то такой⁈
— Я не… — вместо слов из глотки донеслось рычание.
— Ну вот, — руки разжались, и Даглас упал.
Или не упал.
Встал на четыре лапы?
У него лапы? И… и он тогда… кто он?
— И вот что мне теперь в отчёте писать-то, а? — как-то совсем уж безнадёжно спросил Персиваль. — А я говорил, не гожусь я для вербовки! Говорил! Мягче надо, нежнее… момент чувствовать!
Даглас, заметив движение сзади, крутанулся. Клацнули клыки, впиваясь в шкуру врага, и разжались, а из горла донёсся вопль.
— Хвост жрать не надо! И вообще, сидеть! Сидеть! — Персиваль махнул рукой.
Издевается?
— Слушай, а ты меня понимаешь?
— Р-да… — выдавил Даглас и потряс головой. Потом снова потряс: от тряски в голове слегка прояснялось.
— Вот и отлично… ну не переживай, ну обернулся на нервной почве, с кем не бывает. Ты, главное, блох не притащи… вот не люблю я блох, честное слово…
Даглас повернулся влево, пытаясь разглядеть себя. Нос чесался. Его заполняли запахи, которых оказалось вдруг слишком много. И он чихнул.
— Спокойно! Четыре лапы — это временно! Ну, будем надеяться, — Персиваль выставил перед собой ладони. — Слушай, в поместье тебе пока показываться не стоит… хотя, конечно, ведьма бы помогла…
— Н-нет! — Даглас мотнул башкой и покачнулся. Башка оказалась тяжёлой, да и вообще нынешнее тело требовало времени, чтобы освоиться.
Но…
Он поднял лапу.
Длинная. И не сказать, чтобы волчья. У волков лапы тонкие, что спицы. А эта толстая с мягкой подушечкой, из которой выглядывали когти. Мех короткий, дымчато-пятнистый. И хвост… если не пытаться ловить, но аккуратненько обернуться, то видно, что хвост длинный и пушистый.
— А кто у тебя прадедушка был?
Даглас хотел пожать плечами, но в зверином обличье это не получилось.
— В с-мье… не принято было, — чем дальше, тем легче давалась речь. — Б-р-бабшка! Пра!
— Прабабушка… понимаю. Значит, оборотнем была прабабушка? А она откуда родом?
— Г-ры! Д-лко! Дед служил.
— Служил и выслужил. Оно и понятно… в горах стало быть… ну да, где ещё снежным барсам водиться?
Барс?
Он барс?
Даглас опять крутанулся. Но тело изогнулась, лапа подломилась и он рухнул мордой в мох.
— Кстати, в тапки ты обещал не ссать!
— У тебя их нет, — если отплеваться от мха и игл, то речь выходила даже внятной.