Страница 3 из 124
Пусть паренек им свои стихи читает. Песни поёт. Да что угодно, главное, чтоб без прямого членовредительства. И чем больше Трувор думал, тем более здравой выглядела идея. А что? И Каэрам подарок. И, глядишь, дисциплина подтянется. А то карцер давно уже никого не пугает.
— Господа, могу я узнать, почему нам привезли овёс? — поинтересовался Трувор настолько дружелюбно, насколько это позволяли нервы.
А этого типа он знает.
В лицо.
Секретарь градоправителя. Правда, обычно в тени держался, стараясь не привлекать внимания, а теперь вот выпрямился в седле, пытаясь казаться большим и важным, грудь выпятил и бумагу, стало быть, протягивает.
— Согласно седьмому подпункту пятого пункта договора о поставках, заключённого от третьего числа девятого месяца минувшего года, город вправе производить замену отдельных позиций из перечня продовольствия другими…
— Позвольте, — Киньяр дэр Каэр взял бумагу. — Но не просто другими, но другими, аналогичных потребительских свойств, согласно установленному Короной перечню возможных замен и коэффициентов перевода…
Голова как-то сразу и заболела, глаз тоже дёрнулся.
А вот секретарь нахмурился.
И оглянулся на охрану. Та сделала вид, что просто стоит вот, мост разглядывает.
Красиво, конечно.
— Таким образом овёс может выступать заменой сену или силосу с использованием понижающего коэффициента, или пшеницы с использованием повышающего коэффициента, в зависимости от сортности исходного зерна…
Лицо секретаря вытянулось.
И губы поджались.
И взгляд сделался мрачным, тяжёлым.
— Однако не допускается замена продуктов иных свойств, в частности, пунктов один и два основного перечня. Следовательно, город не может произвести подобную замену…
— В договоре не прописаны ограничения. И город вправе производить любую замену.
— В таком случае данный договор нарушает королевский указ о содержании крепостей и иных сооружений, — вполне миролюбиво заявил Киньяр. — И следовательно, должен быть признан недействительным.
— Отлично! — секретарь дёрнул поводья. — В таком случае, город снимает с себя обязательства…
— Нет, — Киньяр вытянул ладонь, и на ней появился шар. — Извините. Мне просто кажется, что вы намерены уклониться от беседы. А я не могу допустить этого.
Секретарь сглотнул.
Шар был небольшим, но ярко-белым. Он медленно вращался, переливаясь всеми оттенками перламутра.
— Если договор недействителен, то город ничего вам не должен! — произнёс секретарь, вцепившись в поводья. Кажется, он пытался понять, что будет быстрее — лошадь или этот вот шарик.
— Боюсь, вы заблуждаетесь. Согласно уложению от года тысяча триста шестьдесят пятого, города, с населением более трёх тысяч человек податного сословия и располагающиеся менее чем в трёх днях верхового пути по отношению к объектам фортификации, имеющим постоянный гарнизон численностью…
Вот как это у него в голове-то держится?
— Обязаны отчислять десятину в казну данного объекта, — договорил паренек, причём на одном дыхании. И шарик свой подкинул, правда, тотчас ойкнул и поймал. — Взамен Корона предоставляет им налоговые льготы и расширенные права для торговли, в том числе и предметами особого списка.
Секретарь рот приоткрыл.
И закрыл.
А вот интересно, градоправитель знал?
— Это… это старое уложение.
— Даже древнее, — согласился парень. — Но вполне действующее. Приграничные города кормят крепость, а крепость их защищает.
— От кого⁈ — этот полный боли возглас потревожил окрестных ворон. — У нас мир!
— Это пока мир.
Знал. Наверняка. И сколько же налогов не ушло ни в казну, ни в крепость? Или, может, в крепость и уходило? Старому коменданту?
— Да эта развалина…
— Состояние объекта фортификации уложением не оговаривается, — спокойным тоном продолжил Киньяр. — Однако город, в числе прочего, обязан поставлять камень, а также смолу, земляное масло, гранитные ядра для катапульт… уложение действительно очень старое. Но там большой список. И зелья есть, и целители, кстати, как и иные специалисты из числа гражданских лиц. Их содержание тоже берет на себя город.
— Это… это ерунда какая-то! Мы поставили! Что могли, то поставили!
— Овёс?
— Да! — рявкнул секретарь и привстал в седле. — Ничего другого всё равно нет!
Киньяр дэр Каэр не впечатлился. Голову склонил и продолжил:
— Кстати, а следующим уложением, оно чуть более новое, но чётко определяет, что именно должна поставить крепость на каждую сотню номинальной численности гарнизона.
Секретарь дёрнул поводья, пытаясь развернуть лошадку.
— Это… это произвол!
— А в случае невыполнения властями города взятых обязательств командование крепости вправе реквизировать то, что считает необходимым. Правда, под расписку.
— Расписка — это не проблема… — Трувор мысленно потёр руки.
— Вы не можете!
— Оказываемое сопротивление, — тем же дружелюбно-спокойным тоном продолжил мальчишка, — может быть расценено как бунт. И уложение настоятельно рекомендует бунтовщиков не щадить, предавать плахе и огню, дабы не вводить в смущение слабые умы и блюсти в приграничье дисциплину.
А вот теперь секретарь побелел.
— Так что? — осведомился Трувор и тоже улыбку изобразил. Точнее она сама собой изобразилась. — Сами закон соблюдать будем или помочь?