Страница 116 из 124
По состоянию здоровья, по причине внезапной болезни любимой тетушки, по иным обстоятельствам весьма уважительным и просто по совпадению пришедшимся на столь непростое время.
Но… человек, который с мечом бросился на Диких Вихрь?
От него подобного не ждешь.
— Нет, — комендант покачал головой. — Скорее я хочу уступить командование тому, кто явно умеет делать это лучше, чем я. Полагаю, меня направили именно в силу моей неопытности.
— Вероятнее всего.
— И это тоже часть общего замысла, — он криво усмехнулся. — Но я не хочу сдавать крепость. И не собираюсь. А ещё понимаю, что мне не хватает опыта и авторитета. И многого иного тоже не хватает.
— Опыт — дело наживное.
— Вот только времени наживать его у нас нет. Поэтому… если вы не возражаете…
— Возражаю, — Бернхард остановился и, оглядевшись, убедившись, что отошли они достаточно далеко, чтобы не быть услышанными, сказал. — Это ваша крепость. И вы знаете её…
— Иногда я сомневаюсь, что знаю.
— Знаете. Куда лучше, чем я. Знаете офицеров и солдат. Как и они знают вас. Поэтому, оттеснив вас, я не добьюсь ровным счётом ничего, кроме недовольства. Нет. Я бы предложил другой вариант. Оставайтесь комендантом, командуйте, но не отказывайтесь от помощи людей…
Бернхард повернулся, чтобы увидеть, как некромант что-то говорит, указывая то брату на высокого типа той слащаво-героической внешности, которая Бернхарда всегда раздражала, то типу на брата.
— Или не совсем людей.
Характерный ореол выдавал, что сущность типа была скорее нечеловеческой. Или, если вспомнить о намерениях некроманта, не в полной мере человеческой.
— Я… сомневаюсь.
— В чём?
— В себе главным образом.
— Вы не трус.
— Я не трус, но… одно дело самому…
— С мечом на перевес? — усмехнулся Бернхард. Тип, тряхнув аккуратно завитыми локонами, воздел руки к небесам, и в фигуре его появилось нечто такое, театрально-трагичное.
— Да. С мечом наперевес проще всего. Но вот сейчас все иначе. Получается, что я отвечаю за этих людей, а они… они ведь погибнут.
Странно видеть собственные страхи в чужих глазах. Но от этого они не становятся меньше. Напротив, груз ответственности, разделенный на двоих, вдруг только вырастает, потому что нельзя подвести не только этих мальчишек, что с энтузиазмом обсуждают грядущую поездку, но и коменданта, который сомневается в себе. А ключевая фигура не имеет права на сомнения.
Как и на ошибку.
И Бернхард не стал ему врать. Он сам не мог терпеть враньё.
— Это возможно. Впрочем, погибнуть можете и вы, и я…
— И ваша матушка?
— Да, хотя вероятность того мала.
— Кузины. Девушек стоит отправить подальше отсюда…
— Я поговорю с матушкой.
Вряд ли в этом есть смысл. Если она изначально знала, но взяла девочек с собой, то… то не сочла положение настолько опасным? Или…
Впрочем, об этом Бернхард спросит у матушки.
— Хорошо… — комендант выдохнул и на лице его появилось выражение мрачной сосредоточенности. — Тогда я, пожалуй, и вправду займусь укреплениями. Надо ещё башню связи проверить, к сожалению, оптограф старой модели, поэтому порой доставляет проблемы…
— Потом отправлю Улю с Элей посмотреть.
— Они у вас весьма… способные.
— Занозы, — Бернхард позволил себе улыбку. — К сожалению, их матушка скончалась… а отец счёл воспитание дочерей задачей слишком сложной и земной для творческого человека. Поэтому матушка их забрала. А её жизнь была связана со службой. Сперва отца, потом моей…
— И своей собственной?
Тэр Трувор был достаточно сообразителен не только для того, чтобы задать вопрос, но и для того, чтобы в качестве ответа довольствоваться лёгким наклоном головы.
— Матушка сперва думала определить их в пансион. Но она весьма… скажем так, дотошна. И сперва предпочла инициировать проверку выбранных пансионов. А почитав отчёты, пришла к выводу, что в гарнизонах безопасней. Девочки тоже не возражали.
Ульрика поддела сегмент брони, чтобы нырнуть под него.
— Учителей матушка нанимала, но в гарнизонах всегда есть, чему поучиться помимо манер…
Элоиза вытерла руки о платье.
И Бернхард отвернулся. В конце концов, с големом и без него разберутся.
— Извините. Кажется, это не моё дело, — сказал комендант и тоже отвернулся.
— Не ваше, — согласился Бернхард. — Однако я понимаю вашу обеспокоенность. И поговорю с матушкой.
Всё одно придётся.
Матушка устроилась в кресле, где тихо, вполголоса, рассказывала что-то тэре Урсуле.
— Прошу прощения, что отрываю. Но мне необходимо побеседовать. Конфиденциально, — сказал Бернхард, глядя на тэру Урсулу, которая мигом исчезла в стене. Вот только Бернхард не позволил себе поверить и поставил купол. — Дорогая матушка, а почему вы всё это мне не рассказали?
— Да… как-то к слову не пришлось, — матушка повернулась, чтобы видеть его. — Тем паче не люблю рассказывать одну историю дважды. А ты, как показала практика, и сам неплохо ориентируешься в актуальной политической картине мира.
— Матушка… а давайте нормально?
Бернхард, не дожидаясь разрешения, опустился на край кресла.
— Я безмерно вас уважаю и почитаю, как подобает хорошему сыну…
— А любишь?
— Простите?
— Уважение и почитание, конечно, это замечательно, но… я понимаю, что изрядно испортила твоё детство. Да и во взрослой жизни тебе порой достаётся.
— При чём здесь это?
— Не знаю. Я ведь не молодею. И становлюсь, похоже, чересчур сентиментальна…
— Главное, не начните читать роман про Анжелину.
— Дорогой, боюсь тебя разочаровать, но…
— Матушка!
— Между прочим, если отвлечься от несколько безумной логики происходящего, то произведение крайне занятное. К примеру, в том, что касается описания королевского дворца, получилось неплохо. Узнаваемо, если так можно выразиться. Местами даже слишком… и в портретах придворных героев проскальзывают некоторые черты… кто бы это ни писал, он явно имел возможность изучить материал, так сказать, с натуры.
— Матушка…
— Мне предложили взглянуть. Очень уж этими романчиками Её величество увлеклись. И их высочества. А это, как понимаешь, требует внимания… тем паче, автор весьма старательно скрывает личность.
— Даже от вашей Конторы?
— Она отнюдь не столь всесильна, как принято считать. К сожалению… крепость мы действительно упустили.
— А моё сюда назначение?