Страница 60 из 61
УЛИЦА, УЛИЦА, ТЫ, БРАТ, ПЬЯНА!
Чехия, Мимонь
Чешский городок Мимонь в народе звали «Счастливым». Все войны в его истории обходили его стороной. Даже во вторую Мировую войну жители городка в лицо не видели ни фашистов, ни красноармейцев. И каждое утро к Пражской гостинице «Интернационал», где остановились мы, дальневосточники, приглашённые на фестиваль молодёжи, живущей на берегах Дуная, подходили автобусы из городов и сёл Чехии, Словакии и Муравии и просили наших руководителей направить к ним на встречу хотя бы двух-трёх россиян из страны, повидавшей фашизм. И нас, четверых сахалинцев, уговорили поехать в маленький городок Мимонь, расположенный на границе Германии и Чехии, ехать туда, честно говоря, нам не хотелось: мы ж не «свадебные генералы», но когда сам мэр пан Яромир сообщил, что люди с утра начали собираться на стадионе, отказываться от поездки стало нехорошо. Добавим, что у мэра в ту пору не было служебной автомашины, и он упросил коллегу из соседнего города выделить для нашей поездки микроавтобус, пообещав соседям места на трибунах.
В Мимонь мы прибыли с большим опозданием. Жители города, заполонившие стадион до отказа, ждали нас почти три часа. Всё это время их развлекал местный духовой оркестр. Мы не ожидали такой встречи. Нас провели прямо на сцену, и весь стадион в едином порыве встал, выкрикивая приветственные лозунги, разглядывая нас, словно мы пришельцы с другой планеты. И тут какой-то человек, склонный к необузданным поступкам, шагнул на середину сцены к микрофону, взял его и прокричал заученную фразу: «Ать жне чешско-словенско рарянсько пшательство. Ура!»
Не передать словами, что тут поднялось: буря восторга, от которого мы смутились. Люди выбегали на сцену и просто дарили нам цветы, хрустальные вазы, семейные портреты, сувениры от значка до бутылок со «сливовицей», просили пригубить ради вечной дружбы. Ах! Если бы мы только знали, что море сливовицы нас ждёт за воротами стадиона. Долгую жизнь я прожил, но такой почести, такого взрыва добрых чувств никогда прежде не переживал. Мы купались в море любви, доброжелательства. Но это было только начало этого радушия.
После обильного, мягко говоря, обеда в ресторане наша четвёрка в сопровождении тоже порядочно захмелевших руководителей вышла на площадь, которая была запружена людьми, которые терпеливо ожидали конца нашей трапезы. До гостиницы было идти недолго, но мы попали, как теперь говорят, в «людскую пробку». Ни секретарь горкома, ни мэр Мимоня уже не могли регулировать поток обрушившихся на нас знаков внимания. Нас хватали за руки, желая просто прикоснуться, тащили в дома, где на пороге уже стояли женщины в национальных костюмах с подносами, уставленными домашней снедью и, конечно же, угощали всё той же 60-градусной сливовицей. Нас уже раскачивало из стороны в сторону, как на палубе шхуны в штормовую погоду. Мы изо всех сил старались держаться, не «потерять лица», чтобы не грохнуться на землю. Правда, нас крепко поддерживали за руки и плечи местные крепыши-добровольцы. На какое-то мгновение мне показалось, что обе стороны улицы раскачиваются, ноги точно пьяные и, как позже признался мэр города Мимонь, за всю свою историю так не напивался. Эти же слова были занесены в Книгу Почётных гостей, где мы оставили свои автографы. Ранним утром, чтобы проводить нас, вновь, казалось, собрался весь город. Мы ехали на открытом стареньком лимузине, который, как нам сказали, был взят напрокат в салоне антикварных автомобилей, и последнее, что я запомнил, как смуглолицая девчонка на ходу вскочила на подножку и, обхватив меня за шею, крепко поцеловала в губы, а жену, сидевшую напротив, самозабвенно целовал какой-то усач.
И резюме: семь лет продолжалась дружба городов-побратимов Мимоня и Южно-Сахалинска. Она, возможно, продолжалась бы и сейчас, но мир изменился, но таких сердечных встреч и таких пьянок под славянскими звёздами больше не было и вряд ли будет, а жаль.