Страница 20 из 61
В поезде Александра Степановна вдруг обнаружила, что именные золотые часы, подаренные ей народным комиссаром Микояном, пришли в негодность. Было очень обидно, потому что с этими часами была связана ещё одна история.
Дело в том, что когда Микоян приехал на Сахалин, и там собрался актив из лучших рыбаков острова, А.С. Хан, зная, что на неё заготовлено представление на звание Героя социалистического труда, вместо того, чтобы встать и поблагодарить советское правительство и лично Микояна, вдруг обратилась с гневной тирадой и в адрес наркомата пищевой промышленности и в адрес правительства. Говорила убедительно, горячо, но очень-очень обидно, не выбирая фраз.
Микоян то краснел, то бледнел, но когда совещание закончилось и они остались втроем — нарком, Хан и директор рыбозавода, где она работала, — Микоян встал, протянул ей золотые часы и сказал: — Это тебе в подарок от меня лично. Хорошая ты, Александра, рыбачка, но язык бы тебе надо укоротить. Очень ты вольно с ним обращаешься. Вот смотри, я взял ходатайство руководителей области на представление тебе звания Героя социалистического труда, но вижу, что ты до этого звания, до этой звёздной должности ещё не доросла.
И на глазах рыбачки порвал это представление. Но она горевала недолго, ибо прошло время и ей всё-таки вручили золотую звезду Героя. А именной подарок наркома — золотые часы постоянно напоминал ей о том совещании.
В Москве ей посоветовали обратиться за помощью в Монетный двор. И Александра Степановна, набравшись смелости, поехала туда, записалась на приём к директору. В большом просторном холле перед кабинетом руководителя Монетного двора сидело до двух десятков посетителей. Александра Степановна скромно присела в уголочек на свободный стул. В этот момент в помещение вошла почтальон с большой кипой газет и журналов и положила их на стол перед секретаршей. Секретарша от нечего делать стала перебирать газеты, потом начала просматривать журналы и вдруг на глаза ей попался журнал «Работница», с обложки которого смотрела рыбачка, и сверху был крупный заголовок — «Хан Охотского моря». Секретарша взглянула на обложку журнала, потом на Хан, которая сидела в углу, смиренно ожидая очереди, и ни слова, ни говоря, захватив журнал, вошла в кабинет руководителя Монетного двора. Через несколько минут она вышла, и, подойдя к Александре Степановне, спросила: — Вы товарищ Хан?
— Да, я Хан, — ничего еще не понимая, ответила сахалинская рыбачка.
— Иван Александрович просит пройти к нему в кабинет.
— Когда?
— Сейчас.
Оказывается, секретарша зашла, показала руководителю портрет на обложке журнала «Работница» и сказала, что в приемной ожидает его сама знаменитая рыбачка. Руководитель её, конечно, немедленно принял, дал распоряжение, и золотые часы были исправлены.
После этого я получил приглашение приехать такого-то числа, в субботу, на рыбокомбинат Полякова, для очень важной беседы. И стояла подпись — «А. Хан». Любой сигнал от знаменитой рыбачки был для меня неожиданным и приятным. И я отправился на рыбозавод на побережье. Едва вошёл в её дом, как Хан крепко обняла меня своими сильными руками, подвела к знакомому уже титану, налила две крупные стопки спиртного, придвинула тарелку с красной икрой и сказала: — Вот тебе подарок мой, ты помог мне своей статьей в журнале (а я как раз был автором того очерка в «Работнице») вот часы, видишь, как они хорошо ходят? Давай выпьем за то, что ты приехал, а за то, что ты мне помог, это будем отмечать. За эту помощь я буду поить тебя и твою семью целую неделю.
Вечером отметить это событие собралась вся бригада.
А когда мы остались одни, Александра Степановна достала из какого-то заветного шкафчика бутылку, на которой было написано «бренди». Налила спиртное в фужеры и опустила в один из них золотую звезду, как издавна принято у героев, впервые получивших столь высокую награду.
У рыбаков, добывающих рыбу в путину, в апреле месяце, работа очень трудная. Многие не выдерживают холода и трудной работы: руки и ноги замерзают, челюсти сводит от мороза, — поэтому рядом стоял титан со спиртом, чтобы рыбаки могли таким образом хоть немного согреться. Каждый подходил, наливал себе свою норму и продолжал трудиться.
Можно было пить без меры, никто не контролировал рыбаков, но каждый понимал, что без него бригада не выполнит план — стыдно будет перед семьей, оставшейся без денег, перед начальством, которое в них поверило. Пили здесь лишь ради сохранения сил и здоровья, ради необходимости выполнить план и возможности согреться для дальнейшей работы. Их главный лозунг: сам погибай, а товарищей выручай.
Путешествие по миру позволило познакомиться мне с такими людьми, о которых не додумается фантазия ни одного автора. Мне довелось встретиться с Робинзоном в юбке, да ни где-нибудь, а на Севере. Вряд ли кто может похвастаться подобной встречей.