Страница 56 из 103
Видение это было очень похоже на сон. Эльза медленно прошла до конца улицы, отыскала их бывший дом, постояла в раздумье у ворот, потом по разбитым ступеням поднялась на крыльцо, подергала за медное кольцо, эта поделка отца заменяла звонок. Никто не отозвался, видимо, дом был пуст. Эльза толкнулась в дверь, вошла в дом, села на широкую деревянную скамью, сработанную еще прадедом Фридрихом, огляделась по сторонам. Немытая посуда лежала у печи и на полу, здесь же валялась промасленная фуфайка, дырявая рукавица лежала на краю стола рядом с солоницей. Эльза осторожно взяла солоницу в руку, залюбовалась отцовской придумкой. По форме солоница напоминала крохотное креслице с декорированной резьбой. Изящная крышка, вращающаяся на вертлюгах, легко откидывалась и упиралась в спинку солоницы, она же служила ручкой, за которую мать, бывало, переносила ее с места на место, приговаривая: «Стол кривой без отцовой солоницы».
Остальных деревянных поделок отца нигде не было видно. Ни пряничной доски, выструганной из липы, ни причудливых цветных коробов, ни пузатых бочонков, ни смешных лесных гномиков. Наверное, новые хозяева их старого дома сочли поделки немецкие блажью и сожгли в печи.
Эльза встала посередине горницы, низко поклонилась на все четыре стороны, со слезами в голосе сообщила им печальную весть. Потом дотронулась до мешка с мукой в кладовке, заглянула в хлев. Корова их была почему-то не на выгоне, стояла по колено в навозе. Грязная, с оттопыренными ребрами, она потянулась к Эльзе с жалобным мычанием, словно признала молодую хозяйку, может быть, даже вспомнила былые времена, когда крутая коровья спина лоснилась, когда женщины по вечерам, при электрическом свете терпеливо выбирали из ее хвоста запутавшуюся мошкару и репейник, вдоволь поили, промывали вымя теплой водой, смазывали соски вазелином. Эльза погладила корову, и та замигала грустными глазами. Ни кур, ни гусей обнаружить Эльзе так и не удалось. На прощанье она сообщила о смерти хозяина исхудалой собаке…
Рано утром, когда барак начал тяжело просыпаться, Эльза почувствовала острую головную боль, стала с трудом припоминать увиденное ночью. И впервые усомнилась в реальности своих полетов, наверное, ей просто снятся диковинные сны, одно успокоило: в ночь с пятницы на субботу, как известно, вещие сны не сбываются. Однако раздумывать над увиденным уже не было времени. По бараку уже привычно метался капитан Кушак с неизменной утренней дурашливой присказкой:
— Гутен морген! Гутен так! Хлоп по морде вот и так! Шнель! Шнель! Выходи на построение!..