Страница 37 из 103
— Так и быть, прощу тебе глупое упрямство! — капитан втайне торжествовал: добился своего, и хотя сие не совсем обычное задание было ему не по душе, внутри все бунтовало, однако привык подчиняться старшим по званию и по должности, а этот Хозяин… При одном воспоминании об этом не совсем обычном для органов человеке холодок проходил между лопатками. — Но… запомни, Анна Пффаф: о нашем уговоре никому ни слова, ни полслова, иначе — конец. Тебя арестуют прямо в цехе, на виду у всех товарок, чтобы не было лишних разговоров. Не пугайся, вынырнешь ты, как золотая рыбка, прямо в раю. И еще. От твоего послушания зависит вся дальнейшая судьба. Боюсь, с тобой мы больше никогда не встретимся. Напоследок скажи откровенно: фрау Ряшке, почему она не любит советскую власть?
— Откуда мне знать, почему? Не любит, и все. — Анна все еще была во власти таинственного уговора с капитаном и плохо соображала, что говорит. Но, взглянув в лицо капитана, поняла, что снова проговорилась. Надобно резко ответить, с чего, мол, вы взяли про советскую власть, а она… подтвердила догадку начальника про нелюбовь фрау Ряшке.
— Ладно, прощай, хоть поцелуй меня за услугу.
Анна послушно подошла к капитану и, стараясь не показать подступившей брезгливости, поцеловала начальника в губы и тут же кинулась к дверям, будто застыдившись вынужденного поступка.
— Вот стерва, — капитан сплюнул на пол, — хоть и немка, но сладка, зараза. — Вспомнился Хозяин, его надменный требовательный взгляд. «Губа у тебя, бабай, не дура, — подумал про Хозяина капитан Кушак, и, присев к столу, стал размышлять, как будет докладывать о выполнении задания, которое мысленно назвал так: «Совращение немки». В который раз мелькнула у капитана отчаянная мысль: сесть и накатать рапорт наркому внутренних дел, чистосердечно поведать о том, что заместитель начальника комбината, по режиму, генерал Икс, использует свое служебное положение в корыстных целях. И привести такие данные, при чтении коих у наркома волосы встанут дыбом. О рапорте сразу поставят в известность товарища Сталина. Иосиф Виссарионович, конечно, немедля вызовет его, Кушака, в Кремль и прикажет лично рассказать все о Хозяине. Затем пожмет ему руку и скажет: «А что, полковник Кушак, возьмете на себя должность смещенного и расстрелянного Хозяина?» Кушак вздрогнул, мгновенно отрешаясь от сумасшедших мыслей. «Эк, чего удумал! Да он и охнуть не успеет, как будет стерт с лица земли всесильным Хозяином. Нет, надобно медленными шажками идти к цели, а не бить дробью по горлу. И потом… Имант Иванович — начальник горотдела, который сам, как огня, боится Хозяина, поручил ему спецзадание, оно также, может быть, дойдет до сведения вождя. Под рукой капитана — заложницы, ярые враги отчизны. И сегодняшний день, явно удачный день в его работе: завербована в осведомители Маргарита, выполнен изустный приказ Хозяина, хоть и косвенно, потверждены сведения о фрау Ряшке. Все нормально! Капитан отпер ящик стола, достал толстую общую тетрадь, странички были в косую линейку, прежде чем записать условный шифр, помусолил палец, задумчиво глядя на, казалось бы, бессмысленный набор колонок цифр и условных знаков, понятных только ему одному. Вновь вспомнил о Хозяине. Он — уполномоченный Комитета обороны, ему подчинены не только охранные подразделения и вся рабочая сила, но косвенно и горотдел НКВД: конечно, тошно было выполнять крохоборские поручения, стрелять по воробьям из тяжелых мортир, он… у себя, в управлении, ведал вербовкой осведомителей, любил это увлекательное занятие: что ни человек — загадка, к каждому свой подход, своя философия, иной подступ, а тут… приходится выдавать себя за грубого солдафона-охранника. Ему прекрасно известна история немцев в России, ведь до войны ему, младшему офицеру, пришлось хоть и немного, но поработать с немецкой агентурой. «Ничего, — успокоил себя, — ты — солдат, чекист, задание, как и родителей, не выбирают». Еще раз представил себе масштаб задания по ликвидации вредительской группы немецких ссыльных. Однако мысли его вновь вернулись к Анне. «Кажется, я ей тоже малость приглянулся, баба и впрямь сладка.» Капитан облизал губы, на которых, казалось, до сих пор горел поцелуй. И, откинувшись на спинку стула, он мечтательно закрыл глаза.
Откуда было ему знать, что выйдя из комнатушки начальника зоны, Анна досадливо сплюнула на пол, вытерла губы платком…