Страница 36 из 44
Вот этот укол попал точнее, чем она думала. Слишком уж похоже на то, что мне не так давно бросила в лицо другая. «С тобой невозможно просто быть, ты всегда не здесь».
Я хотел ответить что-то тёплое, успокаивающее. Но не успел.
— Слышь! Стой! — раздался за спиной резкий, наглый голос.
Я обернулся. По дорожке за нами быстрым шагом догонял парень. Типичный представитель местной шпаны, косящий под блатного: широкие вихляющие «шторы», чёрная «аляска», трикотажная шапка, натянутая на самый лоб, и импортный мохеровый шарф на шее — особый шик рабочих окраин восемьдесят шестого.
— Слышь, ты, отойдём на пару слов, — процедил он сквозь зубы, сплюнув на жёлтые листья. — Побазарить надо.
Мы стояли метрах в пятидесяти от входа в парк. Стоило повернуть голову — и сквозь голые ветки уже виднелись окна моей новой коммунальной комнаты в сталинке напротив. Вот же, у самого порога подловил.
— Чего надо? — я медленно развернулся, левой рукой пытаясь оттеснить Марину себе за спину.
Но мой «воробей» вдруг проявил характер. Марина, вместо того чтобы спрятаться, шагнула вперёд, гневно сверкнув тёмными глазами:
— Что тебе нужно?! Иди отсюда, пока милицию не позвали!
— Шагай, отсюда, не для твоих ушей тёрка, — брезгливо отмахнулся он, не глядя на неё. — А ты, чёрт, стой где стоишь.
— Слышь, ты, чучело, — тихо, вкрадчиво начал я, чувствуя, как внутри поднимается холодная злость. — Дома бабушкой командуй. А тут прикрой рот, пока зубы в карман не осыпались.
— Чо-о-о?! — парень захлебнулся от борзости. — Да я тебя сейчас...
И рванул. Но не тупо, с замахом, как деревенские на картошке. Этот бил коротко, снизу, без телеграфа — видно, не первую драку месил по подворотням. Кулак пошёл мне в челюсть быстро и жёстко.
Я качнулся, принял удар вскользь на плечо — но он тут же, не останавливаясь, вбил колено мне в бедро и вцепился в ворот куртки, потащил на себя, норовя свалить. Уличная манера — не боксировать, а завалить и запинать ногами. Мы сцепились, поехали по скользким листьям, каблук пополз по мокрому асфальту.
Захват за ворот — это плохо. Пока он держит, дистанцию не разорвать, бросок чисто не провести. Пришлось сначала сбить хват: короткий, злой удар основанием ладони под подбородок, снизу вверх. Голова у него дёрнулась, пальцы на секунду ослабли — и этой секунды хватило.
Я поймал его руку у запястья, крутанул корпус, подбил бедром. Бросок пошёл — но не картинно. Падая, он зацепил меня за собой, и мы грохнулись вместе, я сверху. Приложился коленом об асфальт так, что в глазах полыхнуло. Плевать.
Оказавшись сверху, я всем весом придавил его руку, вывернул в замок. Но гопник не сдавался — свободной рукой лупил меня по рёбрам, дёргался, норовил достать локтем в лицо, хрипел и матерился. Пришлось коротко, жёстко приложить его затылком об асфальт — сбить дурь. Только после этого он обмяк, и замок сел намертво.
— А-а-а! С-сука, больно! — завыл он, растеряв всю блатную спесь.
Я тяжело дышал. Скула ныла, колено горело, костяшки саднило. Никакого балета — обычная грязная возня в листве. Просто я выгреб быстрее, потому что знал, что делаю, а он нет.
— Больно, — согласился я, сплюнув розовую слюну и не ослабляя хватку. — Будет ещё больнее. Кто послал? Быстро.
— Да пошёл ты!.. — попытался огрызнуться он, силясь вырваться.
— Неправильный ответ.
Я довернул кисть в замке — до сухого хруста на грани.
— А-а-а! Хватит! Хватит!
— Кто послал. Куда меня зовут. Ну.
— Графин! Графин хотел поговорить! — захлёбываясь, выдавил он.
— Кто такой Графин?
— Ты чё, Графина не знаешь?! Он тут... он парк держит!
— Парк он держит, — я невольно усмехнулся, сильнее заламывая кисть. — Чего твоему Графину от меня надо? Резче!
— Не знаю я! Мне сказали привести! — заскулил он. — Там это... Вопила с ним! Вопила тебя заказал! Сказал, ты у него баксы отжал, пятьсот баксов! Они с Графином решили их пополам распилить, а тебя отмудохать по-серьёзному!
Внутри у меня похолодело. Вот оно что. Вопила вернулся на сцену. Решил старый должок закрыть — и подтянул местного авторитета.
— Где они ждут? — я надавил коленом ему на горло. — Быстро.
— За Музкомедией! там где пруды начинаются! — прохрипел он. — Трутся там, ждут, пока я тебя приведу!
— Сколько их?
— Двое! Графин и Вопила! Отпусти руку, больно, с-сука!
Я поднял голову, тяжело переводя дух, и брезгливо вытер разбитую, саднящую ладонь о его же «аляску».
Никакого упоения. Победил — но далась победа не даром: бок ныл от его ударов, отбитое колено горело, во рту стоял солёный привкус. А ведь это был один. Всего один непуганый дурак. Ещё немного — и я бы уже не был так уверен, что выйду сухим.
А там, за Музкомедией, их двое. Вопила и этот Графин. Соваться туда в лоб — глупость чистой воды. За такое в Чехове по голове не гладили. Голова холодная, расчёт простой: одному против двоих идти нельзя. Нужна страховка.
Я обернулся к бледной, испуганной Марине. Редкие прохожие уже замедляли шаг, поглядывая на нас. Ещё немного — соберётся толпа.
— Марина. Слушай очень внимательно и без споров. — Я говорил жёстко, чётко, как приказ. — Беги через дорогу, вон в тот сталинский дом. Второй этаж, квартира шесть. Вот ключ. Заходишь в прихожую — там на полке чёрный телефон, над ним на обоях карандашом записан номер. Набираешь его.
Я вложил прохладный ключ ей в ладонь и крепко сжал её пальцы.
— Ответят — говоришь слово в слово: «Я от Игоря Пахомова. На него напали в парке „Динамо“. Вопила вернулся, их несколько». Назовёшь парк. Поняла?
— Игорь... — губы у неё задрожали, она вцепилась в мою куртку. — Я тебя не оставлю! Я с тобой...
— Беги, Марина! — отрезал я легонько подтолкнув её к выходу. — Одна нога здесь, другая там. Бегом!
Она всхлипнула, развернулась и, оскальзываясь на каблучках и поминутно оглядываясь, бросилась к дому напротив.
А я прижал гопника коленом покрепче и посмотрел в сторону Музкомедии,
Что ж, Вопила. Расклад ты выбрал сам.
Но иду я туда не один и не сломя голову. Дождусь тех, кого позовёт Марина. А до тех пор — посижу вот с этим красавцем. Заодно и разговорю подробнее.
К моему удивлению, милицейский «бобик» появился первым, буквально через пять минут. Синяя мигалка тускло отражалась в лужах на асфальте. Черт... Вопила ждать не будет. Он этот УАЗик издалека увидит и мгновенно свалит. И что мне — снова ждать, когда они в следующий раз из-за угла ударят?