Страница 38 из 55
— Челом бью, барин. Отыскал зверушку твою, — отозвался Юрий с другой стороны трубки. — Но нужно разрешение потратить тысяч двадцать на подкуп девы одной.
— Быстро ты, — заметил Ефим. — Я прямо поражен.
— Ничего удивительного, — Юрий стал серьезным. — И ты много сведений оставил, и Никоноров этот особо с маскировкой не морочился. В общем, кот в приюте. В подмосковной деревне «Славное». Я так понял, приятель твой обещал приплачивать за его содержание, но обманул и приют готов кота пристроить. Сам понимаешь, приют — не гостиница. Приносил Никоноров его без документов и лишней волокиты. Ему на слово поверили. Я сказал, что мы кота готовы забрать, только дама немного переживает, вдруг возникнут сложности. Надо ее успокоить. Думаю, пятнарика-двадцатки хватит. Может и десятки хватить, но пока неясно. Поторгуемся. А кота ребята сфотографировали. На всякий случай, чтобы ты убедился, что тот хвостатик. Сейчас пришлю фото.
— Понял, жду тогда. Если дама переживает, то можно ей посоветовать отдать кого-нибудь похожего окраса. Что-то мне подсказывает, что Никоноров не отличит.
— Скорее всего, он его больше месяца не видел. В любом случае, это будут уже не наши проблемы. Мы бомжа Василия ей для сделки послали, концов потом не найдешь. По крайней мере, не просто и не сразу. Ну что, даешь добро на траты?
— Да.
— Жди тогда. Ты в Петербурге?
— Нет, в Москве.
— Еще лучше! Пришли адрес, куда кота привести. С тебя тогда оплата такси, а не поезда.
— Идет!
— Договорились. Жду твоей отмашки по фото и разрешаю ребятам злодействовать.
— Понял. Шли. Спасибо! — одобрил Ефим и нажал отбой.
Фотографии пришли через пару минут. Он посмотрел на кучерявого белого с серыми пятнами кота и улыбнулся. Хвостатик напоминал игрушку. Ефим полез в соцсеть, посмотреть на фото Лены с питомцем. У нее на руках был такой же. Совпадали и пятно на лбу, и серые манжеты на передних лапах. Он написал Юрию и, довольный, снова уселся за работу. Его нежную девочку должно порадовать появление старого знакомого.
Засыпал около трех. В кои-то веки подействовал кофе, и до последнего момента сна не было ни в одном глазу. После — как волной накрыло. Ефим еще успел подумать, что надо бы сверить пару параметров, а потом разум погрузился в густую тьму.
Снилась Лена. Ловкими руками она ласкала его шею, грудь, бедра, пробегала поцелуями по животу и жадно впивалась в губы, отнимая разум проворным языком. Ефим чувствовал под ладонями тепло ее кожи и из последних сил боролся с собственным нетерпением. Хотелось ухватить Лену за бедра и, пристроив сверху, созерцать красавицу и умирать от наслаждения одновременно. Приближаясь к разрядке, она закрывала глаза и запрокидывала голову, а Ефим любовался ее грудью с темными острыми сосками и с юношеским нетерпением ждал ее хриплый стон и доводящую до исступления пульсацию там, где их тела становились одним.
Никогда не думал, что может быть так. Знал разных женщин, да что говорить, и влюблялся не раз, но никогда ни с кем ему не было так умопомрачительно в постели. А если брать в расчет ту спокойную гармонию, царящую в их паре за пределами спальни, можно было смело заключить, что отдавать Лену судьбе — обычное преступление против себя любимого.
Проснулся от резкого и непрекращающегося звука, кто-то настойчиво названивал в дверной звонок. Ефим посмотрел на часы и потер глаза. Натянул штаны, вздохнул и направился к двери выяснять, кого принесла нелегкая в девять пятнадцать утра.