Страница 4 из 89
(Активировать?)
Он был хорош в одном: вытаскивать их. Это было все, в чем он когда-либо был хорош. Он надавил сильнее, вкладывая безмолвное «да» всей своей душой. Тепло потекло от него, исходя от его торса и распространяясь через ладони в тело Гаса. Это была его жизнь, отданная, жизненно важная и знакомая. Его зрение померкло; коридор закачался. Гас дернулся под его рукой, скуля одним функционирующим уголком рта.
Связь отрегулировалась.
(Способность «Второе дыхание» деактивирована.)
(Состояние субъекта: критическое, некротическое повреждение тканей. Невосстановимо.)
(Запас жизненной силы восполнен. Потерь нет.)
Присев в чужой луже крови, Башня забрала то, что Костя намеревался спасти. Гас булькнул один раз, предсмертный звук, и его грудь осела, отказываясь снова подняться.
(Игрок «Гас» устранён.)
(Активных участников в камере: 61.)
Шестьдесят один. Значит всего несколько секунд назад число было больше. Пока Костя был занят боем, система подсчитывала мертвых. Она считала их точно, до единицы. И теперь она уведомляла его о результатах, как будто исход имел для него значение.
Он имел значение. Он призвал их в это место. Он настаивал: «Двигаемся вместе». Он тащил Гаса за собой из чистой необходимости, не мог оставить его позади. Он прижал Гаса к стене, отвернулся, чтобы встретиться с парой тех, кто даже не поблагодарил его за жертву, и в следующую секунду Гас был мертв.
Ничего не меняется. Ты фокусируешься на одном, и кто-то другой ускользает.
Грызи уходили. Они были сыты, или, возможно, им просто надоело — Костя не мог сказать. Они растворились обратно в тенях так же непринужденно, как и появились, разделившись в разные стороны, унося в челюстях то, что унесли. Вопли, плач и мольбы разносились по коридору от других выживших. Кто-то засмеялся, надтреснутым, пустым звуком, рожденным полным опустошением.
Пахло железом и брызгало кишками. Костя узнал этот запах, и он мог означать только одно.
Дэн сидел на корточках рядом с тем, что раньше было Гасом, весь перепачканный, и дрожал, словно от простуды.
— Он был… живой, — задыхаясь, выдавил Дэн. — Ты спас же его…Он был жив…
— Был, — сказал Костя.
Он встал. Ноги держали плохо, рука горела, из нее лило. Надо было перетянуть, но руки пока не поднимались делать. Он оглядел зал. Живые сбивались по углам, подальше от темноты и друг от друга. И уже начиналось. У дальней стены трое здоровых мужиков что-то делили с четвертым. Тот прижимал к груди сверток и мотал головой, а те напирали. Совсем ничего не прошло, а люди уже отжимали у людей. Костя и это видел раньше. Это всегда начинается быстрее, чем можно поверить.
Перед глазами сама собой появилась строка:
Первый испытательный раунд частично завершен. Выжившие участники могут продолжить.
Под ней тем же официальным шрифтом, от которого у Кости сводило зубы:
Смертность в стартовом зале: в пределах ожидаемой.
Ожидаемых параметров. То, что только что произошло и лежало на серых камнях мокрыми кучами, было в пределах ожидаемых параметров. Им заранее рассчитали, сколько должно остаться. И ровно столько и осталось.
А в углу мерцала и менялась еще одна, совсем маленькая, едва различимая строка:
(Готовность: 5 % → 7 %)
Он никуда не рвался; никого не убил в панике. Он просто стоял и смотрел, как на его руках умирает человек, которому он не смог помочь. И почему-то, несмотря на то, что он гнал от себя мысли, цифра каким-то образом росла.
Костя схватил зубами ткань мертвой футболки Гаса, оторвал кусок и начал обматывать свою руку. Дэн молча следил за его движениями. Не уходил.
— С каких пор ты за мной ходишь? — спросил Костя без интонации. Он был слишком уставшим, чтобы это звучало как вопрос.
— Не знаю, — честно ответил Дэн. — С тобой не так страшно.
Костя затянул узел зубами. Хотел сказать пацану, что как раз с ним страшнее всего. Что рядом с ним люди умирают, вон, спроси у Гаса. Не сказал. Только кивнул на светлый проем в дальней стене, где скапливались живые. Туда, где Башня обещала им переход и дорогу наверх, к награде, которая вернет все, что они потеряли.
— Идем, — сказал он. — Держись рядом. И не беги никогда. Слышишь? Что бы ни было — один не беги.