Страница 39 из 89
— Не пойду! — Пацан стоял, сжимая нож, и его трясло. — Я в прошлый раз ушел, когда ты сказал, и ты один остался в пещере с той тварью, а я снаружи сидел. Больше не пойду.
Костя посмотрел на него секунду и понял, что спорить некогда.
— Тогда работай снизу, — сказал он. — У него рот на брюхе, я думаю. Он наползает и жрет под собой. Значит, под него не суйся никогда, слышишь? Никогда. Работай по бокам, по этим складкам, и уходи.
— А ты?
— А я буду его водить.
Он достал из-за пазухи флакон, свернул тряпку, откусил пробку и выпил.
(«Зелье стойкости» применено. Час. Выносливость +2. Боль глуше, кровь идет медленнее.)
По телу пошло тепло, а за теплом онемение, и Костя почувствовал, как отпустило разодранное плечо и голень, которую грызли мокрицы.
— Спасибо, Нора, — сказал он вслух.
И пошел твари навстречу.
Нора видела все с помоста, и потом еще долго не могла отделаться от того, что видела.
Костя вышел из-под навеса и пошел на эту тушу сам. Он подошел шагов на десять и ударил булавой по переднему краю, и Ползун весь дрогнул, и передний край поднялся выше, и оттуда, снизу, из-под края, выехало то, чего Нора не хотела бы видеть больше никогда.
Рот у него был на брюхе, и он был во все брюхо. Восемь метров плоской, ребристой, ходящей волнами воронки, и по краям ее сидели загнутые внутрь пластины.
Тварь пошла на Костю.
А он отступил и ударил еще раз.
И Нора поняла, что он делает. Он его водил. Отступал, бил, отступал, бил, и вел эту тушу по прогалине широкой дугой, уводя от навеса, уводя от ворот, туда, где кончалась расчищенная земля и начинались корни.
Она наложила стрелу и стала бить.
Граненые вошли иначе, чем обычные. Обычная в этих складках вязла, а граненая шла на палец глубже и держалась. Нора всадила три в передний край и увидела, как из проколов пошла темная жижа.
Внизу, у ворот, набежали люди. Нора обернулась и увидела, что на помост поднимаются деревенские, человек десять, и еще стоят внизу и смотрят через щели. Они не кричали. Они смотрели.
— Помогите ему, — сказала Нора.
Никто не двинулся.
— Он один против восьмого уровня. Вас тут тридцать.
— Ворота ночью не открывают, — сказал кто-то сзади. Ласково. Пим. — Милая, мы бы рады, но ворота ночью не открывают, у нас порядок.
Нора повернулась к нему.
— Восьмой год, — сказала она. — Ты восьмой год тут при воротах, и ни разу их ночью не открыл?
— Ни разу, — сказал Пим и улыбнулся. — Потому и восьмой год.
Она отвернулась и стала стрелять дальше, потому что делать больше было нечего.
Костя водил тварь по кругу уже минут пять. Дэн работал по бокам, подскакивая и уходя, и на левой стороне у Ползуна уже висели лохмотья. Пацан бил ножом снизу вверх, вспарывая складки, и Нора видела, что он ни разу не сунулся под брюхо.
(«Кровопуск» применен. Цель истекает.) («Кровопуск» применен. Цель истекает.)
Из порезов на боках пошло сильнее. Ползун стал заметно медленнее.
И вот тут он изменил ход.
Он до этого просто волочился за Костей, а теперь вдруг рванул. Не быстро по-человечески, но быстро для восьми метров веса, и Костя не успел отступить настолько, насколько нужно.
Передний край задрал, и туша наползла на него сверху.
Нора закричала.
Она видела, как Костю накрыло краем, как он упал на спину и как он уперся булавой поперек, в верхнее небо этой воронки, и как воронка на него опустилась.
И остановилась.
Он держал ее булавой. Один. Уперев рукоять в брюхо твари, а конец в землю, и туша давила сверху, и пластины по краям сходились у его ног.
— Дэн! — заорала Нора. — Слева, у него слева дыра!
Пацан влез в порез, который сам же прорезал, обеими руками, по локоть, и начал резать изнутри.
Ползун встал. Весь. Он поднялся передним краем и завыл, и это был первый звук, который он издал за все время, и звук был низкий, идущий через землю, и от него у Норы заложило уши.
Костя выкатился из-под него по грязи.
Нора вложила все, что осталось, в один выстрел, и вошло ей туда, куда она метила, в приподнятый передний край, в мясо между отростков.
Костя лежал на земле, и на него сверху опускалось восемь метров тухлого веса.
Он видел рот. Не пасть, а именно рот, весь низ этой твари, ребристый, ходящий, влажный, и у него в голове мелькнула глупая мысль, что вот это, наверное, и есть Башня, если ее вывернуть.
Булава стояла поперек. Она держала.
(Прочность: Булава инквизитора. 6/10.) (Зелье стойкости: осталось 42 минуты.)
Он услышал, как Дэн орет слева, и как что-то рвется, и потом тварь поднялась и заорала сама, и Костя вывалился из-под нее боком, по грязи, весь в том, что с нее текло.
Он встал на колено и увидел, что Ползун стоит, задрав перед, и что из него в четырех местах течет и не останавливается, и что в мясе торчат четыре граненых стрелы, и что слева у него вырезано так, что видно внутрь.
И понял, что тварь сдохнет. Не сейчас. Но сдохнет.
А еще понял, что если она сдохнет вот тут, в двадцати шагах от навеса, то к утру на этот запах придет весь этаж.
— Дэн! Отходи! Отходи от нее!
Он поднял булаву и ударил в передний край, в приподнятый, доступный, и снова, и снова, и тварь опустилась и поползла за ним, потому что он все еще пах лучше всех в этом лесу.
И Костя повел ее в зелень.
Он вел ее в темноту, спиной вперед, лупя по переднему краю каждый раз, когда она замедлялась, шагов сто, потом двести. Он завел ее в низину, где под ногами хлюпало, и там она встала, потому что в брюхо ей набралась вода.
И там он ее добил.
Ему потребовалось на это не меньше сотни ударов. Он бил в одно место, в приподнятый передний край, где сидели стрелы Норы, и когда булава провалилась внутрь, оттуда пошло горячим.
(Убит: Ползун, ур. 8. Добивающий удар: Костя.) (Костя: опыт +75 %. Дэн: опыт +90 %. Нора: опыт +55 %.) (Дэн: уровень повышен: 6 → 7.) (Открыт Сундук.) (Начислено: 40 искр. Разделено по установленному правилу отряда.) (В общий счет: 27. Личное: Костя 5, Дэн 4, Нора 4.)
Костя стоял по колено в теплой воде, в темноте, один, за двести шагов от людей, и держался за булаву, чтоб не сесть.
Потом он пошел назад, к свету.
Утром порча сошла.
Костя сидел под навесом, и когда серое небо над пологом начало светлеть, строка в углу зрения мигнула и растворилась.
(Порча «Сытный запах» истекла.)