Страница 37 из 89
— Бьорн. — Костя подошел и взял его за плечо. Плечо было мокрое от крови. — Если ты не унесешь Курта, он сдохнет к утру. Тогда ты бросишь его, чтоб постоять со мной. Выбирай, кого бросаешь.
Бьорн посмотрел на него из-под бровей и не ответил. Он нагнулся, подхватил плащ с Куртом и понес его в ворота, и по тому, как он шел, было видно, что он сейчас себя ненавидит.
Нора задержалась в воротах.
— Я буду на стене, — сказала она. — С луком. Я тебя оттуда достану, если что.
— Спасибо.
— Не за что. — Она помолчала. — Костя. Ты идиот, но ты не сдохни. У меня одиннадцать стрел.
И ушла.
Нора никогда раньше не видела, чтоб люди тут жили.
Она прошла за частокол, и первое, что ее ударило, был свет. Не тусклое серое, к которому она привыкла за все этажи, а живой рыжий свет от огня, из окон, из очага под навесом посреди площадки. Огонь горел открыто. Никто его не прятал.
Деревня стояла на сваях, потому что земля тут дышала и текла. Настилы из жердей шли между домами на высоте колена, и по ним ходили, и они скрипели. Домов было десятка полтора, все крыты широким листом в три слоя. Кое-где по стенам поднимался мох, и его не сдирали.
Людей было немного, но их было достаточно, чтоб называться людьми.
Нора посчитала на ходу. У очага сидело восемь. По настилам шло еще человек шесть. В крайнем доме, похожим на таверну, откуда пахло варевом и шел гвалт, было битком, и оттуда доносилось, наверное, голосов двадцать. Кто-то тащил воду. Двое ругались из-за чего-то у сарая, вяло и по-домашнему, будто ругались об этом уже десять лет.
Постоянных тут было человек тридцать, это она поняла сразу. Остальные приходили и уходили, отряды, одиночки, битые, и таких сегодня было еще человек двадцать.
И вот что она заметила через минуту, и от этого ей стало холодно в такой духоте.
Тут не было детей.
И не было стариков. Ни одного. Только взрослые, от двадцати с чем-то до сорока с чем-то, и при этом у половины руки и шеи были как у семидесятилетних. Как у Пима. Лицо еще держится, а кисти уже нет.
— Тебе куда, — сказал кто-то.
Нора обернулась. Перед ней стояла баба, невысокая, плотная, с закатанными рукавами и с руками до локтей в чем-то бурым.
— Мне лекаря.
— Я лекарь. Хмара.
— У меня человек. Спина вскрыта, крючья прошли вдоль хребта, четыре дня назад. Нога не работает. Ему становиться хуже.
Хмара повернула голову и посмотрела туда, куда Бьорн волок плащ.
— Тащи в третий дом, — сказала она. — И не трогай там ничего.
— Сколько?
— Гляну и скажу. — Хмара пошла за Бьорном, потом обернулась. — Если хребет цел, будет двенадцать. Если нет, будет бесплатно, потому что я такое не лечу.
Нора кивнула. Ей это понравилось. Баба говорила понятно.
Скупщик сидел в открытом сарае и жевал.
Он оглядел три туши, которые Бьорн, отдышавшись, притащил внутрь, и потрогал одну ногой.
— Вешатели, — сказал он. — Свежие. Шесть за штуку.
— Пим говорил, за них платят неплохо.
— Шесть неплохо, — сказал скупщик. — Сегодня один отряд принес пять, цена и просела. Вчера бы взял по восемь.
Нора не стала спорить, потому что спорить было не с чем.
(Продано: Вешатель, туша, 3 шт. Получено: 18 искр.) (Отряд. Общий запас искр: 18.)
— Есть лавка? — спросила она. Потому что у нее осталось своих личных 10 искр.
— Через настил, где синяя тряпка. — Скупщик снова принялся жевать. — Только ты поторопись, там сегодня толчея. Свежие пришли, все закупаются.
Лавкой оказался дом с открытой стеной, где на жердях висело и лежало.
Нора вошла и остановилась, потому что панель раскрылась перед ней сама, и в ней было такое, чего она не видела ни на одном этаже.
(Магазин. Влажный лес. Ассортимент класса: Охотник.)
Первое, что она увидела, было в самом верху, и она поняла, что это ловушка, потому что такие вещи ставят наверх нарочно.
(Лук долгого шага. Редкий. Тис, двойной изгиб, тетива из жилы неизвестного зверя. Дальность выше обычного вдвое. Особое: раз за бой стрела прошивает любое неживое препятствие (дерево, стену, щит) насквозь, полностью игнорируя укрытия и броню врага ниже 7. Требуется уровень: 7. Цена: 90 искр.)
Нора прочла это два раза и почувствовала, как у нее сохнет во рту.
Она стреляла с восьми лет. Отец повесил щит на сарай и заставлял бить по сотне в день, хоть дождь, хоть что. Потом она пятнадцать лет не брала лук в руки. А потом взяла и попала. И все это время, все эти этажи, у нее был обычный гнутый лук, подобранный на втором этаже с мертвого.
А тут стояло вот это. И оно требовало ровно седьмой уровень, который она взяла сегодня. И оно стоило девяносто искр.
У нее было десять.
Нора постояла, глядя на строку, потом заставила себя посмотреть ниже.
(Кожаный панцирь охотника. Необычный. Броня 2. Не мешает тянуть тетиву. Цена: 22 искры.)
(Наплечье с крюком. Необычное. Позволяет цеплять и подтягиваться одной рукой. Цена: 14 искр.)
(Стрелы граненые, связка 10. Необычные. Острие в четыре грани, проходит шкуру и хитин там, где обычная вязнет. Цена: 6 искр.)
(Стрелы охотника, связка 10. Обычные. Цена: 4 искры.)
Дальше шли зелья, и там было то, на чем Нора остановилась.
(Зелье стойкости. Один час. Выносливость +2, боль глуше, кровь идет медленнее. Цена: 4 искры.)
Нора стояла перед этой строкой дольше, чем перед луком.
Потом она посчитала, и считать было просто. Десять искр. Граненые стрелы шесть, зелье четыре. Ровно десять, ноль в остатке.
Или обычные стрелы за четыре и шесть искр в запас на будущее, и никакого зелья.
Или ничего не брать вообще и начать копить на лук, и через пять таких вечеров у нее будет девяносто.
Она думала об этом секунд десять. Потом взяла граненые стрелы и зелье.
(Приобретено: Стрелы граненые, связка 10. Личный остаток: 4 искры.) (Приобретено: Зелье стойкости. Личный остаток: 0 искр.)
Она сунула зелье в карман и вышла, и по дороге поймала себя на том, что не задает себе вопроса, зачем купила зелье, если сама пить не собирается.
Так проще было.
Курта Хмара смотрела при двух лампах.