Страница 16 из 89
Глава пятая. Четвертый день
Утром Костя проснулся от тишины.
Ночью часовня шумела по-своему: кто-то храпел, кто-то ворочался, Бьорн у стены сопел, как кузнечный мех. Сейчас было пусто. Костя открыл глаза и понял, что народу вокруг стало вдвое меньше. Пока спали, три или четыре кучки собрались и ушли в туман, каждая своей дорогой. Остались одиночки да те, кому спешить было уже некуда.
Дэн спал у него под боком, свернувшись в клубок. Бьорн сидел у входа и смотрел в серое утро. Курт лежал с открытыми глазами.
Костя сел, потер лицо. Рука под наручем ныла, но кровь не шла. Он вызвал строку отряда, ту, что открылась вчера.
(Отряд. Общий запас искр: 26.)
Двадцать шесть на четверых. Вчерашняя добыча разошлась поровну, к ней добавилось то, что было у Бьорна, вот и вся казна. Небогато. Зато общая.
— Не спишь, — сказал Костя Курту.
— Думаю, — отозвался тот. — Кто-то должен.
— И что надумал?
— Что нам конец, если будем искать как вчера. — Курт сел, обхватил колени. — Два дня осталось. Ползаем по склепам наугад, один жетон на восемь трупов. Нас четверо. Если сильно повезет, вытащим двоих.
— Значит, надо не как вчера.
— Гениально. — Курт скривился. — А как?
Костя не ответил, потому что сам не знал. Знал другое: сдаваться рано. И еще знал, что сдаваться первым ему нельзя, потому что на него смотрят.
Он растолкал Дэна. Пацан подскочил, схватился за нож, спросонок не понял, где он.
— Тихо, свои, — сказал Костя. — Вставай. Дело есть.
— Какое?
— Ты вчера уровень поднял. Очко получил. — Костя кивнул на воздух перед пацаном. — Открой свое. Разберемся, куда его девать.
Дэн поморгал, сообразил, ткнул пальцем. По лицу было видно, что панель открылась. Костя своей не видел, у каждого она была своя, но теперь, в отряде, можно было заглянуть в чужую, если постараться. Он заглянул.
(Дэн. Ассасин. Уровень 3.) (Сила: 2. Ловкость: 3. Выносливость: 2. Интеллект: 2. Воля: 3.) (Свободных очков: 1.)
— Куда кидать? — спросил Дэн. — В силу, да? Чтоб бить сильнее?
— В силу тебе без толку. Ты не мясник. Ты нож. Нож не рубит сплеча, он режет, где тонко. — Костя поглядел на пацана. — Тебе что нужнее всего?
Дэн подумал.
— Подобраться, — сказал он медленно. — Незаметно. И быстро, чтоб один раз ударить, и все.
— Вот и ответ. Ловкость. Скорость, руки, чтоб успеть раньше, чем тебя заметят. Сила даст удар побольнее. Ловкость даст этот удар вообще сделать. Тебе что важнее?
— Второе, — сказал Дэн и вложил очко.
(Дэн: Ловкость 3 → 4.)
Пацан прислушался к себе. Помотал кистью, размял.
— Легче, — удивился он. — Рука легче стала.
— Значит, работает. Теперь не тычь наугад.
Костя глянул на свою панель. Одно очко у него так и висело нетронутым с прошлого раза. Он его держал. Не мог решить, чего ему больше не хватает: силы, чтоб таскать и валить, или выносливости, чтоб не падать, когда лечишь других и сам пустеешь. Оставил висеть. Решит, когда прижмет.
Бьорн от входа сказал, не оборачиваясь:
— Гостья к нам.
Костя поднял голову.
Через часовню, между спящими, к ним шла женщина. Лет тридцати, худая, жесткая, как ремень. Темные волосы стянуты в узел. За спиной лук, хороший, гнутый, и колчан, в котором Костя на глаз насчитал стрел десять. Шла она легко, ставила ногу мягко. По одному этому было видно, что она тут давно и до сих пор жива.
Она остановилась в трех шагах. Оглядела их всех, как барышник глядит лошадь: этого в зубы, этому по ногам.
— Вы отряд, — сказала она. Не спросила. — Вчера сбились. Я видела.
— Допустим, — сказал Костя.
— Вас четверо. Здоровяк-оборотень, лекарь, маг и пацан с ножиком. — Она перечислила без запинки. — Танк, лекарь, урон и разведка. Одного не хватает.
— Кого же.
— Дальнего боя. — Она качнула плечом, и лук качнулся вместе с ней. — Вы все в ближней свалке. Пока вы сходитесь грудь в грудь, вас можно перестрелять с двадцати шагов. Я стреляю с двадцати шагов.
Костя слушал и понимал, что она права. Он это вчера на своей шкуре почувствовал, когда баба лысого стояла позади всех и работала, не подходя. Стрелок им был нужен как воздух.
— Что просишь? — спросил он.
Она усмехнулась, оценив, что он не стал разводить турусы.
— Долю искр. Долю добычи. И чтоб прикрывали, пока я стреляю. Вблизи я слабее любого из вас, мы оба это знаем. — Она помолчала. — Взамен снимаю то, до чего вы не дотянетесь. И я тут не первый день, знаю, где что лежит.
— Почему не одна? — Курт подал голос из-за спины Кости. — Раз такая ловкая, чего к нам?
Женщина повернулась к нему. Не дрогнула.
— Потому что одна я до пятого дня не доживу. И вы поодиночке не доживете. Тут выживают кучей. Я это поняла на третьем этаже. Вы, похоже, только начинаете.
Помолчали. Костя оглядел своих. Бьорн пожал плечами, мол, решай сам. У Дэна на лице было написано восхищение. Курт кривился и молчал.
— Как звать? — спросил Костя.
— Нора.
— Костя. Это Бьорн, Дэн, Курт. — Он кивнул на каждого. — Доля общая, как у всех. Прикроем. Только уговор, Нора. У нас правило. Своих не бросаем.
Что-то мелькнуло у нее в лице. Не насмешка. Больше похоже на усталость.
— Красивое правило, — сказала она. — Поглядим, надолго ли вас хватит.
Но осталась.
(Нора присоединилась к Отряду. Класс: Охотник. Уровень 6.)
Костя заглянул в ее панель, раз уж теперь можно было. Ловкость шесть, больше, чем у любого из них. Зрение, руки, скорость. Вблизи жидковата, зато на расстоянии ей цены нет. И десять стрел. Всего десять. Костя это запомнил. Стрелы кончатся, и тогда прикрывать ее придется всерьез.
Пока собирались, он решил потратиться. Идти в пещеры с голым задом, как вчера, ему не хотелось.
Он открыл лавку.
Среди привычного, среди зелий и брони, висело кое-что новое. Видно, лавка подстраивалась под то, куда они шли.
(Компас без стрелки. Очень редкий. Треснувший медный корпус. Стрелка не показывает север, она тянется туда, где спрятан ближайший Погребальный жетон. Требуется уровень: 3. Цена: 60 искр.)
Костя прочел дважды. Потом еще раз. Вот оно. Не ползать по склепам вслепую, а идти прямиком от жетона к жетону, пока не наберут на всех. Шестьдесят искр. У них двадцать шесть.
— Курт. Глянь. Компас.
Курт глянул, и лицо у него стало как у человека, который увидел деньги под небьющимся стеклом.