Страница 82 из 139
Я резко дернулась налево, опасно сближаясь с существом, и оно повелось на эту обманку, ринувшись мне навстречу и протягивая руки, а я тут же рванула от него вокруг стола. Споткнулась на завернувшемся крае истоптанного паласа, чуть не растянувшись во всю длину на радость твари, но удержалась и в два прыжка оказалась у спасительной двери. Смрад за спиной я почувствовала почти сразу: существо быстро меня настигало. Скользкая от пота, трясущаяся ладонь раз за разом соскакивала с вертушки замка, но наконец я крутанула ее и, изо всех сил толкнув дверь, почти кубарем вывалилась из чертовой квартиры. Отползая на попе и локтях назад по грязному полу, я успела увидеть, как в дверном проеме выросла серая перекошенная фигура с искаженным дикой яростью лицом, а затем из последних сил толкнула дверь ногой и, с трудом поднявшись, побежала вниз по лестнице. Где-то между восьмым и седьмым этажами меня согнуло пополам и наконец вырвало на лестничный пролет, а после этого я разрыдалась. Дальше я неслась, обливаясь слезами, по лестнице, перепрыгивала через ступени, сбивая босые ступни, пока не вырвалась на свежий воздух.
На дворе стояла спокойная ночь, в розовом доме не светилось ни одно окно. Было тихо, только со стороны Олимпийского проспекта долетал шум редких машин. Я, прихрамывая, доковыляла до маленькой детской площадки и до утра просидела там на лавочке, ежась от ночной прохлады, пока совсем не рассвело. Птиц было почти не слышно, лишь одинокая чайка под утро принялась кружить над крышами с неприятным криком. Мне отчаянно захотелось домой, в свою собственную квартиру, поближе к частному сектору и лесу, откуда ветер доносил шум деревьев и пение соловья.
Сосед по дому вывел на утренний променад собаку, равнодушно скользнул взглядом по моим босым ногам и завернул за угол. От подъезда отъехала машина. Улица оживала, хлопали двери и окна. Убедившись, что город потихоньку пробуждается, я вернулась к подъезду и стала ждать, пока кто-нибудь выходящий меня не впустит внутрь. Поднялась к себе, дернула незапертую дверь и остановилась перед квартирой, прислушиваясь. Оттуда не доносилось ни звука. Но главное, я больше не ощущала опасности. Тварь ушла. Явно не навсегда, но меня это уже не касалось — я больше не собиралась тут ночевать. Сделав робкий шажок через порог, я хлопнула по кнопке выключателя. Прихожая озарилась рассеянным светом лампочки, которая ночью сама по себе раскачивалась и искрилась рядом с призраком. Сейчас все работало по законам обычной, а не какой-то там парафизики. Тварь точно ушла.
Ополоснув в ванной ноги от пыли и песка после утренней пробежки босиком, я промыла свежие ссадины и, взглянув на себя в зеркало, отшатнулась. Из отражения на меня смотрела перепуганная незнакомая девица: волосы взлохмачены, глаза выпучены, на левой щеке — две кровоточащие царапины, оставленные ногтями ночного гостя. Я умылась, морщась от новой волны отвращения и боли: ранки тут же защипало. Обувшись, покидала в дорожную сумку тот минимум вещей, что принесла с собой для ночевок, сбегала на пару пролетов вниз и протерла ступени, чтобы не оставлять после себя безобразия, а потом с тяжелой душой отправилась восвояси. Оказывается, и так бывает. Повторять не хотелось.
«Больше никогда», — пообещала я себе и по-быстрому собралась на дачу. Нужно было отчитаться о грандиозном провале, а заодно поплакаться в жилетку любимому. И какое же это было счастье, что эта жилетка теперь у меня имелась.