Страница 59 из 139
— Честно? Я не знаю! Не имею ни малейшего представления, что за передвижки. Может, они тебя просто стращали? — он бросил на меня быстрый взгляд и задумчиво добавил: — Или я просто чего-то не знаю. Вдруг ради такого важного дела им позволено один разочек пройти через чужой портал?..
Он усмехнулся и с сомнением покачал головой. Мы снова двинулись вперед, уже почти не разговаривая. Я решила наконец оставить его в покое с расспросами. Хотя бы на какое-то время.
— Ну, входи, — позвала я Иоську, поднимаясь на крыльцо, и он взошел следом. В глубине души я до сих пор немного обижалась, что он не пригласил меня к себе хотя бы на минуточку.
Я проверила холодильник, но там, к сожалению, не появилось ничего нового. Видимо, в обязанности добросердечных «местных» это не входило. Впрочем, с чего они вообще должны были мне помогать? Иоська тем временем, разместив рюкзак на обеденном столе, выложил из него большой прозрачный лоток, в котором были стопочкой сложены треугольные дольки осетинского пирога. Я сглотнула слюну и поняла, как давно его не ела и как мне уже до жути его хотелось! На работе мы часто его заказывали, по поводу и без, даже чаще, чем пиццу. Пока я любовалась выпечкой, мой гость поставил на стол бутылку без опознавательных знаков. Бордовая жидкость внутри напоминала наливку, что я обнаружила среди запасов Ильиничны, но более густую и насыщенную по цвету.
— Что это? — поинтересовалась я.
Иоська ухмыльнулся.
— Приворотное зелье, — ответил он, щурясь на меня в своей обычной манере. — Надо же оправдывать свою… должность.
Я иронично закатила глаза.
— Да шучу я. Продукты питания — не мой конек, — сказал он, небось, снова намекая на сахар Зары. — Это нам на вечер. Мы же посидим у костра?
— Посидим.
У Иоськи в рюкзаке еще нашлись сыр и ветчина. А у Ильиничны в бутылках хранились не только крупы, но и мелкие макароны. Повеселев, что голод нам теперь не грозит, я вскипятила воду и замочила в ней перловку для грибного супа. До вечера еще оставалось какое-то время, но кажется, Иосиф прекрасно себя чувствовал в гостях и собирался торчать со мной весь день. А меня это ни чуточки не расстраивало. Лишь где-то глубоко в душе мою радость точил крошечный червячок сомнения, напоминая, что мне не стоит к нему привязываться, ведь мы на самом деле так далеко друг от друга…
— Покажешь мне механизм? — попросил вдруг Иоська, когда я закончила подготовительные манипуляции и водрузила кастрюлю с супом на огонь.
— Пойдем.
Я повела его в каморку, которую когда-то давно окрестила «аппаратной», по пути раздумывая, зачем ему вообще на него смотреть, если у него тоже он есть. Хотя, может, так в обычной жизни мы, приходя в гости, просим показать, к примеру, какую-то комнату или деталь интерьера, просто для того, чтобы сравнить, насколько она схожа с твоей.
— А ты здесь не был разве? — спросила я, открывая дверь в комнатушку.
— Нет. Ильинична меня не особо жаловала. А я без приглашения не прихожу.
Иоська замер на пороге, не касаясь носками «механизмы». Из груди его вырвался тихий прерывистый вздох. Я, прислонившись к дверному косяку, украдкой разглядывала его точеный профиль. Его лицо показалось мне чересчур бледным и как будто торжественно-трагичным. Затем он присел на корточки и с каким-то чуть ли не благоговением погладил блестящий край устройства, провел, едва касаясь, пальцами по шестеренкам, тронул один из рычагов. Этими нежными прикосновениями он словно знакомился с телом женщины, а не со сложным агрегатом, отлитым из металла.
— Вот он какой, — протянул он еле слышно, и я обомлела, а потом не выдержала и весело фыркнула:
— А у тебя другой, что ли?
К моему удивлению, Иоська совершенно серьезно, даже мрачно, сквозь зубы процедил:
— У нас у всех другой. — Он скривился. — Ладно, не важно. Спроси лучше у бабок, может, снизойдут до объяснений.
Опустившись на колени, он еще несколько минут просидел перед моим «особенным» механизмом. У губ его пролегла резкая складка, отчего он выглядел как будто старше. Затем, как ни в чем не бывало, поднялся и улыбнулся, сощурив на меня хитрые глаза.
— Как там наш супчик?
Мне не понравилась резкая смена его настроения. Он словно притворялся. Да нет, точно притворялся! Но не уличать же его было сейчас. И он слишком резко пресек мои дальнейшие расспросы насчет разновидностей механизма, поэтому я решила пока не возвращаться к этой теме. В этом мире для меня пока еще было слишком много непонятного и неизведанного. И люди, его населяющие или посещающие, входили в ту же категорию. А также некоторые правила, которым они следовали. Одному из правил — использовать свой дар во что бы то ни стало — предстояло следовать и мне по возвращению домой, поэтому мне туда совсем не хотелось. Лучше быть здесь, с Иосифом, пусть от него внезапно на миг и повеяло холодом и отстраненностью.
Мы поужинали. Суп, без ложной скромности, удался и получился невероятно вкусным и ароматным. Кажется, даже Иоська испытал гастрономический восторг, по крайней мере, пока он его ел, его взгляд из хитрого стал вдохновенным и туманным. Я с удовольствием съела еще пару треугольников пирога со свекольной ботвой.
— Домашний, — пояснил Иоська, не углубляясь в подробности.
Сытые и расслабленные, мы сидели за столом. Я уже мысленно разводила костер. За окном сгущались сумерки, дневная жара спала, можно было выбираться на задний двор. Вдруг из блаженного состояния меня резко выдернула досадная мысль. Я вдруг поняла, что мне показалось неправильным в доме! Когда мы с Иоськой пришли, я тоже заметила эту неправильность, но снова не придала значения, а теперь картинка перед глазами возникла слишком отчетливо: шнур от телевизора! Он больше не валялся на полу, он снова был воткнут в сеть!
Внутри меня все похолодело. Я попыталась убедить себя, что это все тот же невидимый помощник, который прибираясь в доме, заметил лежащий провод и вернул вилку в розетку, чтобы все было на своих местах. Но это действие запускало процесс, открывающий доступ сюда чему-то страшному, необъяснимому, и кто-то специально снова дал ему эту возможность…
Дрожащим голосом я рассказала о своих опасениях Иоське.
— Да ладно, ты опять? — лениво усмехнулся он. — Мы же уже разобрались, что телевизор сломан.
Но увидев, что меня начинает бить нервная дрожь, он шумно выдохнул и поднялся из-за стола.
— Ну, пойдем, пойдем еще раз проверим.