Удачное вложение

Глава 8

Четыре трескучих поворота диска — и в трубке раздались долгожданные длинные гудки, означавшие, что я дозвонилась. Я хмыкнула и пожала плечами. Мало ли, может, в этом поселении у них какая-то местечковая телефонная станция, и сообщение происходит не через город. Я не очень хорошо представляла себе эту систему, но раз в офисе так делают, может, и в маленьком поселке тоже?

Я ждала с замиранием сердца. Гудки все шли, но мне никто не отвечал. Со вздохом сбросив вызов, я набрала следующие четыре цифры. Гудки повторились, но в этот раз что-то в трубке щелкнуло, и я услышала далекое, приглушенное «алло». Кажется, я не особо на это надеялась и в растерянности продолжала тупо молчать в ответ. Кто-то откашлялся, зачем-то несколько раз дунул в трубку и недовольным старческим голосом повторил:

— Алло, алло? Говорите.

— Алло. Это Семеновна? — Я аж зажмурилась, так нелепо это прозвучало.

— Она самая. А кто спрашивает? — поинтересовалась трубка.

— Меня зовут Ульяна. Я тут, кажется, заблудилась…

На том конце провода помолчали. Мне представилось, как древняя старушка задумчиво жует беззубым ртом, но невидимая собеседница неожиданно бодро и четко произнесла:

— А ты случайно… кхм, хм… не с Шишкина девятнадцать?

— Да. С Шишкина девятнадцать, — с удивлением подтвердила я. Мне показалось странным, что при этой необъяснимой деформации пространства у дома сохранился тот же адрес, что и у купленной мною рухляди. Какая, собственно, улица Шишкина, если тут улицы нет в принципе, и изба стоит посреди леса одна-одинешенька. Откуда у нее взялся номер девятнадцать?

— Хм, очень странно, — проворчала тем временем Семеновна. — Какая Ульяна? Не слышали про Ульяну. Вообще никого не ждали туда.

Повисла пауза, и я снова не смогла отделаться от видения жующей губами бабульки. Наконец Семеновна снова заговорила.

— Уже жечь собирались. — Слова прозвучали неприятно. Что жечь? — Или хотя бы переставить… Ладно, что уж. Ты давай, не сиди там, иди по тропинке, не бойся, не перепутаешь.

— А где я?

— Да сложно объяснить. Вот придешь, тогда и будем разбираться.

Как бы абсурдно ни выглядело все происходящее, старческий голос, с уверенностью вещающий о том, что все будет нормально и мы во всем разберемся, вызывал спокойствие. Даже волноваться не хотелось. Словно кто-то хорошо знал, что происходит, а мне оставалось лишь слушать… ну, и слушаться.

Я на всякий случай ущипнула себе посильнее пару раз, чтобы удостовериться, что все же не сплю. Вышло даже чересчур больно.

А вот что вообще должен в такой ситуации думать человек, особенно если он материалист и не верит в потусторонние силы. Можно ли хоть как-то логично объяснить происходящее, если не брать в расчет действие странных грибов? Тем более, что никогда о подобных случаях я не слышала, чтобы кто-то до такого состояния чем-то надышался в старом деревенском доме. Тогда что? Сдвинулись пласты земной коры, поэтому так близко к дому переместился лес, а улица «уехала» в неизвестном направлении? А вследствие чего это могло произойти, да еще за одну ночь?

Да ну, полный бред. Я тряхнула головой, отгоняя предположения в слишком недоступной для моего понимания сфере.

Оставались лишь галлюцинации. Но обычно во сне, пусть и нездоровом, ты всегда либо принимаешь происходящее за реальность, либо понимаешь, что это сон, и пытаешься его под себя подстроить. А здесь я четко видела несоответствие реального и должного. Может, я вообще умерла? Вдруг такси занесло на мокром шоссе, и мы с водителем разбились где-нибудь по пути? Я просто не доехала до своего дома, а он, возможно, был не такой уродливый и старый, и фотографии в агентстве не врали. Просто разве может быть что-то хорошее и красивое в смерти? Тогда почему изба потом вдруг стала уютной и теплой?

Ладно, в конце концов я только что говорила с местной жительницей, а может быть, с неким потусторонним проводником на тот свет. Пожилая женщина сказала, что меня здесь не ждали и что будут разбираться. Значит, надо идти. К чему-нибудь да выведет. Вдруг, раз на том свете меня не ждали, я просто возьму и очнусь?

Я выковыряла из-под кровати закатившиеся туда кроссовки, обулась, надела куртку и отправилась к Семеновне. Мне изначально не показалось: вблизи лес и в самом деле был глухой и мрачный, словно кто-то намеренно создавал его в лучших традициях этнических фильмов ужасов или триллеров про заброшенные дома, из которых мало выбраться, еще надо на дорогу как-то выйти. Узенькая тропка, пересекающая предлесье, быстро кончилась, и я ступила под угрюмую сень деревьев. Здесь дорожка была обильно устелена еловыми и сосновыми иглами, и во влажном воздухе стоял густой хвойный аромат. Подумав о том, как наслаждалась бы сейчас лесными запахами, если бы не вся эта фантасмагория, я углубилась в лес, который с каждым моим шагом будто становился чернее и недружелюбнее. Кривые, мохнатые ели то и дело преграждали дорогу длинными лапами и извитыми, вздыбленными корнями, то тут, то там пересекающими тропинку. Но она не терялась, была хорошо видна и даже иглами усыпана словно нарочно, чтобы невозможно было сбиться с пути. Как будто ковровую дорожку для меня постелили, но не парадную красную, а темно-ржавую.

Идти было страшно. Медленно ступая по пружинистой хвое, я криво усмехнулась. Мне всегда мечталось прогуляться по ночному лесу. Чернильная тьма, таящаяся в зарослях, манила меня, когда я смотрела на лес издалека: с общего балкона или с узеньких улиц, пересекающих частный сектор. В реальности — если это, конечно, вообще была реальность — все сильно отличалось от рождавшихся в уютной безопасности грез и мечтаний.

Так я пробиралась по лесу минут десять-пятнадцать, испуганно озираясь и дергаясь из-за каждого шороха или треска. Особенно сильно меня встревожило резкое гортанное карканье одинокой вороны где-то над головой. Я замерла на месте, ощущая как разгоняется в груди взволнованное сердце, а птица, шумно похлопав крыльями, улетела. В этот момент вокруг стало как будто светлее. Задрав голову, я разглядела пробивающееся из-за туч тусклое осеннее солнышко. А потом впереди появился просвет между деревьями: кажется, это был выход из леса. С облегчением вздохнув и осмелев, я прибавила шагу и вскоре действительно вышла на открытое пространство.