Удачное вложение

Глава 40

Я в оцепенении вышла из банка, переполненная каким-то счастливым недоумением и полным неверием в происходящее. Рюкзак с книгой, наброшенный за одну лямку, оттягивал плечо. Не то, чтобы книга была слишком объемная — ее тяжесть измерялась не в стандартной мере весов, а в степени своей важности и значимости. В ней, единственной, сосредоточена была жизнь моего любимого человека. Спустившись по ступеням с крыльца банка, я даже не стала вешать рюкзак за спину на вторую лямку, а понесла перед собой, как слинги, обхватив двумя руками для надежности. Прижимая к сердцу. Листать книгу сейчас не было смысла: язык был все тот же, понятный лишь во Внутри. Я очень торопилась попасть туда, чтобы изучить эти записи прежде, чем передать Беркуту в обмен на Данко.

Душа была не на месте: можно ли было верить его обещанию? Пока книга находилась у меня, я еще могла диктовать условия, но что произойдет, когда я вручу судьбу любимого в ледяные, жестокие руки? Чтобы немного унять тревогу и развеяться, я прошлась пешком до железнодорожной станции Егорьевска, куда отправило меня на этот раз последнее задание Ильиничны.

Город мне неожиданно понравился. Уютнее и камернее шумных Мытищ, с симпатичными улочками и по большей части малоэтажный. В том районе, где находился банк, все дома были в два этажа и глядели на улицу разноцветными фасадами. Осенние краски добавляли пестроты и яркости городку, отчего грудь переполняло щемящей, сладкой тоской, какой-то ностальгией по полузабытому прошлому, и, если бы не главная цель моей поездки, я, скорее всего, здесь бы задержалась. Хотя я и так провела здесь довольно много времени. Электрички между Егорьевском и Москвой ходили неимоверно редко. Я приехала сюда в полдень, а обратно отправилась аж в шесть вечера. Было время побродить и рассмотреть город, но праздного удовольствия от прогулки по красивым местам получить в моем настроении мне, увы, не удалось.

Мысли постоянно вертелись вокруг Данко и предстоящей встречи с Беркутом, которая меня по-настоящему ужасала. А спутавшийся со здешними Иоська пугал еще больше. Ведь раз мои чувства к нему были всего лишь следствием приворота, значит, все, что он делал, служило определенным планам. А стало быть, он следил за мной, сблизившись лишь ради этого. Пользовался, а сам искал ту самую книгу? И если бы я случайно не раскусила его истинное влечение к красавице Забаве, то я не знаю, до чего бы дошло. Пусть я и профан в магических премудростях, но все же неоднократно слышала, что приворот всегда оказывает на человека пагубное воздействие, которое может привести и к пьянству, и к поломанной психике, и к совсем уже трагическим последствиям.

Сейчас я от всей души была благодарна Забаве, что та прокралась в сердце Иоськи настолько, что он не смог скрыть своего влюбленного, одержимого взгляда в ее присутствии. А может, не так и старался, ведь он был уверен, что я нахожусь под влиянием его приворотных чар. Просчитался. А еще, как вишенка на торте, слова Ильиничны о том, что боже упаси с ним связаться! Когда я об этом думала, меня бросало одновременно в жар и холод, потому что страшно было представить, чего я избежала на самом деле. Неужели и Шушару тоже он?..

С усилием отогнав нахлынувшие тяжелые воспоминания, я неторопливо шла мимо двухэтажек, рассматривая вывески и высокие узкие окошки. Подумалось вдруг, что здесь мне было бы где разгуляться со своим даром: дома казались очень старыми. Это же сколько призраков они могли собрать! Интересно, а если квартира занята одним призраком, куда деваться другому?.. Или им приходится ютиться там вместе, по законам общежития, со всеми плюсами и минусами соседства?

Мои мысли убегали по ветвистым путям, лишь бы не возвращаться к тому, что у меня сейчас в руках бесценное сокровище. Мне не хотелось думать о книге, я желала оттянуть этот момент, и самое главное, что перед тем как отдать, я просто обязана была ее изучить. Соблазн разузнать побольше был слишком велик. Я передавала навсегда в чужие руки не то что исключительную редкость, а настоящую реликвию. Ведь если учебник принадлежал здешним, которые на самом деле действительно пришлые, как я и предчувствовала, то этот фолиант прибыл из другого мира, который намного дальше, чем Внутрь. Может, Внутрь вообще просто маленький, незначительный перевалочный пункт между огромными мирами?

Добравшись до вокзала и усаживаясь в электричку, я подумала, как хорошо, что Ильиничну не угораздило увезти книгу совсем далеко. Мне и так дорога показалась неблизкой, а ведь это всего лишь так называемый сто первый километр. А если бы она для надежности отвезла ее, к примеру, в Воронеж? Или в Мурманск? Или вообще в Магадане бы схоронила? Я, конечно, сумасшедшая и ради Данко добралась бы и до Магадана, но какое же было счастье, что делать этого не пришлось.

Я вдруг вспомнила свою маленькую потерю и усмехнулась. Выбравшись наружу перед поездкой, я позвонила на работу и попросила неделю отпуска за свой счет, но по тону руководства поняла, что могу из него не возвращаться. Еще никогда я так спокойно не воспринимала новости об увольнении. А что я теряла? Разве только возможность снимать квартиру, где когда-то жил Данко. Но она больше не представляла для меня ценности.

Найти последний тайник Новеллы Ильиничны оказалось не так сложно, как я думала. Я решила все же обратиться к старушкам, а не к поисковику в интернете, к тому же нужно было передать Данко его гитару, которую он в состоянии транса оставил в доме. Я надеялась, что музыка сможет его отвлечь и успокоить. От бабулек я узнала, что голбцом традиционно называли некую конструкцию у печи, где можно было что-то хранить. Так как Ильинична обмолвилась, что тайник она именно зарыла, она имела в виду подпол, который иногда называли нижним голбцом — там был земляной пол. Правда, Кузьминична, как обычно, внесла в наш разговор свою лепту — а точнее, ей просто необходимо было высказать мнение, отличное от мнения остальных.

— Не стала бы она прямо в своем же доме что-то важное закапывать, слишком просто, — с уверенным и важным видом заявила она. — Не забывай, Рит, что голбцом вообще-то и надгробие называли. Так что, скорее всего, Ульяна, тебе придется потрудиться. Искать надо на кладбище!

— Как же я пойму, где копать? — растерялась я. — Под каким надгробием?

— А так называли особый памятник, а не любой, — принялась деловито учить меня Кузьминична. — Его делали в форме домика с двускатной крышей, вряд ли таких на ближайшем погосте много, так что как-нибудь найдешь.