Страница 2 из 16
Банкет был, конечно, знатный. И столько мужчин представительного вида, в костюмах, надушенных ароматами за сотни долларов, и сам, конечно Кирсанов. Перед началом работы я разговаривала с другими официантками, которые приехали с разных мест, я грызла яблоко, сидя на лестнице, а они щебетали о нем. О Кирсанове.
— Что он за человек? — спросила я.
— Господи, ты что никогда о нем не слышала?
— И он не женат.
— Миллионы долларов, сам красавчик и в общении просто джентльмен.
— Ты общалась с ним? — спросила я.
— Он подал мне салфетку!
— Может, заметит меня, — взбила пожженные осветлителями локоны одна из них.
Эти разговоры о Кирсанове выглядели настолько глупо, что я бросила огрызок в урну и пошла переодеваться. Решила оставить мысли о нем при себе. Иначе неминуемо бы попала под обстрел моих коллег.
Гостей, было наверное, около пятидесяти. То есть, не очень много. На других банкетах, бывало и больше. Эти обсуждали контракты, делились друг с другом последними новостями не только из автомобильной сферы, обсуждали активы и рост — спад акционных цен, и другое. Я разливала шампанское по бокалам, уносила грязную посуду, приносила полотенца. Официанты никогда не следят за работой друг друга, каждый зациклен на себе и на том, чтобы максимально хорошо провести обслуживание посетителей.
Я столкнулась с ним, когда собиралась открыть очередную бутылку, и даже несмотря на то, что мне было абсолютно все равно на Кирсанова и его гостей — я пришла работать, — у меня ёкнуло сердце и я застыла, глядя на него.
— Арина? Осторожней. — спокойный, яркий баритон, похожий на красное полусладкое, застал меня врасплох. Он медленно взял бутылку из моих рук, едва касаясь моих пальцев, словно пробуя на ощупь, изучая прикосновениями, — Что делает здесь девушка в форме официантки, закончившая престижный вуз?
— Откуда вы это знаете? — сощурила я глаза, глядя на него.
Он улыбнулся, на щеках появились ямочки. Едва заметная щетина и резкий, притягательный аромат парфюма, полностью подходящий Кирсанову.
— Прежде чем брать даже на разовую работу сотрудников, я всегда тщательно сам изучаю их резюме. И сам даю согласие, кого взять, — он воткнул штопор, легко прокрутил и вынул пробку из бутылки, — А кого нет.
— Не думаю, что мне заплатят за болтовню на работе. — сказала я, убрав прядь волос за ухо.
— Расслабьтесь и выпейте со мной за успешный месяц. — Кирсанов обаятельно улыбнулся в зубы. Заметно выделяются резцы под четко очерченными губами. Светлая прядь упала ему на лоб, но он даже не думал ее убрать. Он развел руками, — Я ведь ваш работодатель, и я разрешаю.
Отказаться было неудобно, но еще неудобней я себя чувствовала под завистливыми взглядами других официанток.
Кирсанову около двадцати восьми, и он уже владелец такой крупной компании, о которой слышали все в России кроме меня. Мне двадцать два, и я никогда не была красавицей с обложки "ЭЛЛЬ". Я не худышка — средней комплекции и чуть выше среднего роста, мужчинам, впрочем, всегда нравилась моя фигура. Он на голову выше меня, в дорогом костюме и белой рубашке, начищенных черных туфлях, с неторопливыми жестами. И все же в его действиях было какое-то превосходство, в каждом слове и движении. Любой шаг Кирсанова говорил о том, что здесь все принадлежит ему, это его вечер, его праздник жизни, его мир.
Не могу сказать, что мне нравилось подобное в мужчинах, но и не отталкивало. Кирсанов взял пустой бокал со стола, меня за руку и положил на бутылку.
— Помогите мне, Арина. — медленно наклонил горлышко к бокалу и с улыбкой смотрел на то, как он наполнялся. Только когда он наполнился на четверть, он отпустил мою руку, поставил бутылку на стол и взяв свой оставленный бокал, поднес к моему.
— Пожелайте мне что-нибудь. — сказал он, глядя мне в глаза.
— Вы деловой человек, но все еще одинок, я права? — довольно смело, но он не вызывал во мне никакого трепета.
— Работа занимает все время после смерти отца. — улыбка едва коснулась его губ. — Вас это интересует?
Я улыбнулась в ответ.
— Работа не отпустит так просто. Желаю вам найти свою любовь.
Он задержался взглядом на мне, как мне показалось — пристальным и задумчивым, и края наших бокалов звякнули друг о друга.