Страница 21 из 25
Глава 10
Варя
Слышу, как отворяется дверь гостиничного номера, и сердце начинает отбивать безумный ритм где-то в горле. Поверить не могу, что это реально происходит… И упорные глубокие вдохи-выдохи ни разу не помогают. Никогда ещё не испытывала такого волнения.
Боже… Боже-Боже-Боже!
Поверить не могу, что всё происходящее организовал папа. Вот реально… В голове не укладывается. И как вообще додумался? Ещё и до последнего скрывал!
Но вот передо мной уже вошедший в номер Саша в привычном чёрном, с этим своим шарфом-платком с черепами, такой же взъерошенный и с ярким взглядом, как обычно. Такой у него угрожающий вид… Но глаза лихорадочно горят, заставляя моё сердце пропустить удар. Похоже, папа рассказал всё и Саше… Сюда он шёл не убивать моего несуществующего богатого мудака-ухажёра.
Столкновение наших с Коноваловым взглядов не длится долго, но я всё равно не понимаю, каким чудом умудряюсь выдержать этот зрительный контакт.
Саша ничего не говорит, да и мне не даёт. Просто резко приближается, на что я скорее инстинктивно отступаю, пока не чувствую, как упираюсь голенями о широкую кровать.
На неё и падаю. Ну или меня укладывают… Саша нависает надо мной, держась на одних кулаках. Смотрит почти диким взглядом, из-за чего воздух между нами мгновенно становится электризованным.
Хотела бы я всё-таки знать, что там наговорил Коновалову папа…
И про это ничего сказать не могу, да и не успеваю. Саша меня целует. Сразу, рывком наклоняясь. Напористо, жадно, словно и не приемля какую-либо мою попытку отстраниться. Впрочем, таковой нет… Я не ожидала, но сопротивляться просто не способна. Да и смысл теперь?
Глупо отрицать, что я давно этого хотела. И желание целоваться с ним только нарастает, когда мы уже это делаем. Вот вроде бы знакомый механизм: губы, язык, слегка даже зубы… А с ним по-особенному почему-то. И волнительно, и приятно. Даже не замечаю, как мои руки притягивают Золотова ближе, так, чтобы мы максимально чувствовали друг друга. Тело к телу…
У него стоит. Да и у меня между ног требовательно сладко тянет. Кажется, мы оба понимаем, к чему всё ведёт…
Но при этом не спешим. Язык Саши всё ещё хозяйничает у меня во рту, стремясь побывать, кажется, везде. Я правлюсь под весом мужского крепкого тела, сходя с ума от желания ощутить его сильнее. Вот уж не думала, что смогу такое испытывать… Всегда считала, что какие-либо инстинкты, которых не могу контролировать — ни разу не моя тема.
Но ведь сейчас отступает всё на задний план. Моя неловкость перед Сашей за поступок отца, смущение за наше общее разоблачение, сложность каких-либо наших взаимоотношений… Ничего не имеет значения, кроме его губ на моих губах.
В неожиданный момент он всё-таки отстраняется, снова поднимаясь на кулаках и глядя мне в глаза. Не знаю, что видит в них, но в его буквально-таки полыхает пламя.
— Значит, была готова бросить универ ради меня? — с наслаждением проговаривает, слегка нажимая пальцем мне на нижнюю губу.
А я и ответить ничего не могу, всё ещё не веря, что всё это не сон. И спровоцировано происходящее моим же отцом!
А началось в тот день, когда я пришла выговаривать ему за то, что приставил ко мне Коновалова контролировать. Уж не знаю, в какой момент моих возмущений он понял, что мне Саша небезразличен, где я спалилась, ещё сама в полной мере всё это толком не признавая. Но после этого папа выдвинул мне ультиматум: либо я перехожу в другой универ, либо он сделает всё, чтобы Коновалова оттуда выпереть и сослать как можно дальше. Типа на его будущее пофигу вообще.
Я не представляла себя, идущей по условиям папочки. Я боролась за этот универ, зубами выгрызала возможность быть там и даже мысли не допускала, что могу оттуда уйти.
Раньше. Но в момент, когда папа выдвинул такое требование, я не сомневалась в решении. Сказала, что уйду, раз он так настроен. Да, до этого пыталась переубедить, но когда упёрся, выбрала не себя, а Сашу. Объясняла себе это тем, что у меня возможностей полно, а у него вряд ли представятся хорошие шансы по жизни. Но то, как легко мне далось это решение… Насколько не было сомнений…
Папа сказал мне подумать, вот я и не ходила в универ. А потом, убедившись в догадках о моих чувствах, отцу приспичило проверить, достоин ли их Коновалов.
И Саша пошёл проверку… Был готов рискнуть всем, чтобы спасти меня. Но папа направил его по другому адресу — где ждал сам и рассказал всё, судя по всему. А мне велел ждать в этом номере, толком не сказав, чего. Потом только скинул сообщение.
Фееричный, блин, план. Даже не знаю, что чувствовал Коновалов, направляясь чуть ли не на погибель.
— Ты был готов на куда большее, — наконец обретаю дар речи. — Извини за это… Я не знала о проверке отца.
Саша слегка напрягается, видимо, вспоминая свои эмоции на тот момент. А может, даже проживая их снова… У меня сердце пропускает удар.
— Это было жёстко, но в конечном итоге того стоило, — хрипло проговаривает Коновалов. — Прям сразу все проблемы решились. В том числе и с, как я понимаю, его одобрением.
— Одобрением чего? — зачем-то спрашиваю совсем уж тихо, почти одними губами.
— Наших отношений, — без единой заминки заявляет Саша и снова целует.
Первой тяну его футболку, на что Саша, прервав поцелуй, быстро стягивает её с себя. Шрамов, кажется, чуть меньше, чем раньше… А тело такое рельефное, прямо-таки пышет силой и волей, с которой над ним работали. Татуировка на всю руку на этот раз обретает больше очертаний: кажется, эти узоры напоминают большого чёрного змеевидного дракона. Хотя и непонятно, да или мои ассоциации… В любом случае, мне не до осмотра татушки.
Веду пальцами по мужской груди, наслаждаясь твёрдостью мышц. Саша дышит тяжелее, на мгновение прикрывает глаза, и от этого чертовски горячо. Я ведь ничего особенного с ним не проделываю, а реагирует так ярко.
Садится резко, чтобы взяться за края уже моей кофты. Только в отличие от своей футболки, не снимает её быстро: плавно так, обнажая кусочек за кусочком моей кожи. И ложится снова, так, чтобы лицом быть на уровне с моим всё более обнажаемым телом. Его дыхание чуть выше моего пупка… Кончик языка слегка щекочет там. Потом губы цепляют кожу выше, где я тоже уже обнажена… Наверняка Саша видит, как я мелко дрожу.
Всё ещё поверить не могу, что это действительно мы. В постели гостиничного номера, который нам организовал мой же отец.