Страница 58 из 84
К тому, что посмотреть было на что. Следующая платформа принадлежала Шону, и была она будто бы из чистого золота выполнена. В центре композиции возвышалась голова золотого тельца с огромными зелёными изумрудами вместо глаз и рогами, сплошь инкрустированными бриллиантами.
Сами лепреконы оделись на манер рэп-исполнителей: широкие штаны, толстые золотые цепи, майки, бейсболки поверх косынок. Сам Шон стоял на носу, держал на поводке Пушка и улыбался толпе блестящими от драгоценных камней зубами. А в какой-то момент его ребята вдруг достали из отсека в платформе холщовые мешки и начали бросаться в зрителей золотыми монетами.
— Ох ты ж! — я чуть было вином не поперхнулся.
Чтобы лепреконы, да просто так расставались с золотом⁈
— Шоколадка, — сказала Аня, поймав одну из монет и сорвав с неё фольгу. — Как в детстве, помнишь?
— Ага…
А следующими участниками парада стали феи, и их платформа оказалась прямой противоположностью звенящей пошлости лепреконов. Каждый её клочок покрывали цветы. Розы, лилии, орхидеи, и какие-то уж совсем фантастические растения с люминесцентными лепестками. Сами феи, — и синьорина Дейдра в их числе, — порхали над платформой, оставляя за собой шлейф из пыльцы и искр. Кто-то играл на арфе, кто-то просто кружился в танце. И что характерно — ни одного намёка на зубы!
А следом за Дейдрой на канале появилась платформа, которая и не платформа вовсе. Господа призраки не нашли ничего умнее, чем просто продемонстрировать честному народу свой корабль. Паруса из тумана, команда из теней — конкретно я всё это уже видел, а вот зрители аж дыхание затаили. В какой-то момент я встретился взглядом с капитаном. Он кивнул мне, как старому знакомому, и в этот момент попугай на его плече громко и чётко произнёс:
— Венеция следит за тобой!
От такого я остался немного в шоке. Интересно как. Это такой магический телеграф, что ли? Ладно…
Все мои знакомцы проплыли мимо и настала пора удивляться. Из-за поворота показалась платформа, исполненная в виде лесной опушки — с деревнями, кустами и даже небольшим ручейком, сбегающим вниз по камням. А на опушке той, будто вышедши из леса, стояли люди. Много людей! Молодые красивые девушки с лисьими ушками были одеты в спортивные костюмы, из-под которых выбивались пушистые рыжие хвосты. А рядом с ними стояли мужики. Прямо вот мужичары. Огромные и накаченные. Из одежды на синьорах культуристах были разве что шорты, но что самое удивительно… среди них стоял Марселло.
И как бы нихрена себе. И тут же появляется вопрос: неужели я что-то очень важное не знаю о собственном мангальщике?
Тут Марселло глазами столкнулся со мной, испугался и спрятался за другими своими мускулистыми товарищами, так что кроме меня его никто не заметил.
— Оборотни, наверное, — предположила Джулия.
— А что, в Венеции ещё и оборотни есть?
— Артуро, — устало вздохнула девушка.
— Да-да, я понял, не продолжай. В Венеции есть всё…
Ну а следом настал черёд удивляться Анне Эдуардовне. Следом за оборотнями, на воды канала выплыла платформа, оформленная под развалины старого замка — с разрушенными башнями, зубцами, и так далее. Прямо по центру её стояло знакомое мне семейство Алафесто. Одеты они были в чёрные плащи с алыми подкладками и высокими воротниками. Лица у всех были неестественно бледными, губы красными и… ну понятно, короче говоря.
Но удивление Ани было вызвано тем, что вместе с Алафесто на этой платформе плыл…
— Эммануэль! — сестра аж на ноги подскочила. Сперва выпучила на парня глаза в некотором шоке, но потом моргнула пару раз и резко назхмурилась. — Вот маленький гадёныш! Пост на барже без разрешения покинул! Я ему сейчас…
— Погоди, — я положил руку сестре на плечо и насильно усадил её обратно. — Дай парню повеселиться.
— Но у нас дежурство! Вдруг на нас нападут!
— Кто? — хохотнул я. — Все, кто может напасть, сегодня собрались здесь.
— Ну, — задумалась сестра. — Да, действительно. Ладно…
Замок проплыл мимо, а вслед за ним появилась платформа в виде сцены. Занавес из красного бархата, направленные в точку софиты на специальных металлоконструкциях и огромные колонки по краям сцены.
Сперва заиграла музыка — ритмичная и, что называется, заводная. Следом занавес распахнулся и на сцену «свиньёй» начали выходить сирены. Сегодня барышни оделись в костюмы танцовщиц кабаре — перья, блёстки, перчатки выше локтя и колготки в крупные сетку. Девушка начали танцевать канкан, высоко подкидывая ноги и тут же обеспечили себе безоговорочную любовь всей мужской аудитории.
Однако этим заразы не ограничились, и хором начали что-то мурлыкать себе под нос… что-то нехорошее. У синьоров вокруг меня тут же остекленели глаза, а кто-то на манер зомби медленно встал с места и начал двигаться к краю воды.
Пришлось погрозить кулаком. Блондинка, — та что у сирен за главную, — заметила меня, виновато улыбнулась и в танце развела руками. Мол, вторая натура, не удержались. Сирены перестали петь, а мужики пришли в себя.
Ну а дальше мимо нас поплыли платформы с нечистью, о существовании которой я даже не догадывался. Гномы в блестящих касках косплеили шахтёров, затем были какие-то чешуйчатые ребята с жабрами на огромной платформе-кувшинке, и дальше, дальше, дальше…
Но чего я никак не ожидал, так это то, что всё это великолепие будет замыкать… бревно.
Самое обычные бревно, на котором сидел волосатый с головы до ног мужик и загребал воду кривым веслом. Никаких украшений, никакой музыки. Ещё и взгляд у него был какой-то… недобрый.
— А это кто? — уточнил я у Аугуриели.
— Так это Сальван, — ответил мой зам, даже не удивившись. — Он тут можно сказать, что случайно. Его сородичи с материка погнали за дрянной характер. Достал он их.
— А он…
— Что-то вроде ваших леших, — опередил мой вопрос домовой. — По идее должен в лесу жить, но в Венеции… сами понимаете, синьор Маринари. Туговато с этим. Вот и мыкается. Говорят, живёт в цветочной лавке где-то на задворках Каннареджо, между пальмой и фикусом.
Ага…
— Аугуриели, — сказал я. — Договорись с синьором Сальваном о встрече. И чем быстрее, тем лучше…
— О встрече? — нахмурился домовой. — Он ведь реально мерзкий тип. Сварливый, гадкий. Синьор Маринари, вы уверены, что вам это нужно?
— Уверен.
— Хорошо, — вздохнул Аугуриели. — Если что, я вас предупредил…