Страница 13 из 84
— Расширяю производство спиртных напитков, — повторила Анна Эдуардовна. — Короче! У нас же якорь украли, ты помнишь? Баржу мотыляет теперь туда-сюда, и чтобы на месте держаться топлива не напасёшься. Мы сперва хотели новый якорь купить, а потом я подумала и купила буровую платформу. Привяжем к ней баржу за верёвочку и проблема, считай, решена.
— Че… го?
Сколько же у меня появилось вопросов! Во-первых, на кой-чёрт расширять то, чего ещё не существует? Я ведь до сих пор даже пробничка виски, — или чего они там бадяжить решить? — не получил. Во-вторых, где Аня умудрилась найти платформу? Ну а в-третьих и в-главных — нахрена? Последний вопрос свербил настолько, что я задал его вслух. В ответ услышал:
— Я уже всё посчитала и рассчитала. Когда платформу пригонят, получится полноценный завод. А при нём ресторан, дегустационный зал, спа-салон, зона отдыха… может быть даже миленький маленький отель. Вип-отдых, лакшери плюс-плюс и вот это вот всё, Артуро! Ну здорово же!
— Здорово, — вздохнул я, смекнув что часть подготовительной работы рухнет на меня. — Ладно. Я чего звонил-то на самом деле?
Дальше я рассказал сестре, что родичи снова активизировались. Частично озвучил содержимое письма и объяснил, что к чему.
— Ой, — теперь настал черёд Ани вздыхать. — Как они достали-то, а? Слушай! А давай Артёма в канале притопим, а? Нет тела, нет дела…
Честно говоря, я не понял, шутит она или нет. Поэтому решил пропустить реплику мимо ушей и предложил проведать братика. Аня тут же согласилась, сказала что ей нужна пара часов чтобы закончить дела на барже, и назначила встречу у подвала.
Там-то мы и встретились.
— Стоп! — Аня выставила руку прямо передо мной, стоило нам спуститься вниз и открыть дверь. — Этот хорёк всё-таки что-то соорудил. Смотри…
Синьорина ассасин присела на корточки, прищурилась и указала мне на протянутую через дверной проём едва заметную ниточку, которая пульсировала слабым фиолетовым светом.
— Ты прикинь? — хохотнула Аня. — Он растяжку из паутины скрутил, — а затем указала пальцем на пару неприметных катышков, лежащих на пороге. — А мышиное дерьмо зарядил так, что ноги оторвать может.
— Талант, — похвалил я брата.
— Ещё какой…
Но мы тоже не лаптем, как говорится, щи хлебаем. И тоже кой-чего могём. На обезвреживание паутинно-помётной бомбы ушло примерно с минуту. Обсуждая её в процессе, мы с Аней пришли к выводу, что рассчитана она была не на нас, а на неодарённых работников понтона, которые периодически заходили кормить и поить Артёма, и что мы появились исключительно вовремя, иначе быть беде.
— Нась! — вместо слов приветствия, Аня прописала связанному братику доброго леща. — Совсем охренел⁈ Руку кормящую кусать решил⁈
Артём же за время своего заточения довольно сильно изменился. И речь сейчас даже не столько о бороде и специфическом запахе, сколько о внутренних трансформациях. Борзость и дерзость ушли в небытие, братик перестал требовать и всё чаще просил:
— Отпустите меня, а? Ну пожалуйста.
— Нет, — отрезал я. — Ты гад и вонючка. Понимаю, что с такими родителями из тебя чего-то путного вырасти не могло, но…
Но тут я взглянул на Аню и поправился:
— Точнее могло, но «но» всё равно будет. Ты же любимчик у нас в семье был, верно? Верно. Вот тебя и хранили, как комнатное растение. Не хватает тебе жизненного опыта. Трудностей тебе не хватает, понимаешь?
— Ага, — вздохнул брат, оглядывая подвал. — Это ты верно подметил.
— Не прибедняйся! Так вот… к чему веду-то? Родителям мы тебя отдавать, как ты уже понял, не собираемся. Вместо этого мы обеспечим тебе и опыт, и трудности, о которых я только что говорил. Закалим тебе характер, так сказать. Ань, ты купила то, о чём я просил?
— О, да, — улыбнулась сестра.
А потом достала из сумочки дорогущий антимагический ошейник. Да, артефакт чем-то неуловимо напоминал аксессуар из линейки БДСМ, но так его и не для красоты носят. Артём сразу же понял что к чему, не стал сопротивляться и послушно подставил шею.
В чём смысл? Наш великий артефактор Сазонов может и дальше собирать паутину и прочие ингредиенты для своей волшбы, но без магии всё это будет бесполезно. И потому он в таком вот состоянии становится условно безопасным.
— Итак, — торжественно сказал я. — У нас есть задание для тебя. Тебе надо привести в порядок алхимическое оборудование для будущей винокурни. У Анны Эдуардовны на него далеко идущие планы.
— В каком смысле «привести в порядок»? — уточнил брат, чем привёл Аню в восторг:
— Нам оно досталось бывшим в употреблении, — через хохот поведала она. — Прошлые хозяева были ещё теми засранцами. Черепатый, может помнишь такого? Так вот! Перегонные кубы после него не чищены, котлы с накипью и всё такое прочее.
— Помоешь, — добавил я. — Сделаешь всё по красоте, а там посмотрим.
— Помою⁈ — ужаснулся Артём.
Брат вытянул перед собой длинные аккуратные пальца, что никогда не знали тяжёлого физического труда, и заявил, что не может.
— Это же мой рабочий инструмент! Я артефактор, в конце концов, а не уборщик!
— Всё ты можешь, — похлопала Аня его по плечу. — Я перчатки уже закупила, химию всякую, растворители. Трудотерапия, брат, она такая. И кстати! С баржи даже не думай бежать, всё равно не получится.
— Да и зачем сбегать? — хохотнул я. — Аня собрала очень дружный коллектив, в который ты обязательно вольёшься, вот увидишь. А родители… ты бы подумал хорошенько, действительно ли тебе стоит к ним возвращаться.
— Так, да? — улыбнулся брат, чуть подумал и заявил: — Будет война.
— Война, так война, — пожала плечами Аня. — Значит, они сами виноваты…
Интерлюдия. Префекты Венеции
После бала, когда все гости разошлись и даже Дож удалился в свои покои, четверо префектов собрались на площади Сан-Марко и решили провести завтра внеочередное заседание. По словам синьора Лоренцо Гримани, повод был.
Остальные не стали спорить и вот, в означенный час и в означенном месте, префекты прибыли на сходку. Хозяином, как это водится, был инициатор — синьор Гримани. Префект Сан-Марко, негласно старший среди своих коллег, поскольку в его ведении был самый богатый и самый важный район. Ведь именно здесь были сосредоточены все основные культурные достопримечательности, в числе которых сам Дворец Дожа и знаменитый колокол.
Гримани был высок, худ, лыс и завсегда излучал эдакое аристократическое спокойствие.