Инициация

Не выдержав, Святополк подхватил меч и выбрался наружу. Ночной воздух был холодным, кусачим. У костра, который продолжал тлеть, разбрасывая вокруг себя снопы ядовитых искр, он встретился взглядом с Хайду. Гридень сидел, скрестив ноги; на его груди, где еще несколько часов назад зияла рваная рана, сейчас остался лишь грубый, розовый шрам — ускоренная регенерация «Гридня на закипании» работала исправно. Рядом, опираясь спиной на дерево, полусидел Хёрлинг. Он выглядел побитым, бледным и все еще малость контуженным, но живым и, что самое главное, дееспособным. Заметив мальчишку, дружинник коротко кивнул, не утруждая себя лишними словами. Святополк беззвучно опустился на холодное бревно напротив, вглядываясь в густую, почти осязаемую тьму леса.

Прошли часы томительного ожидания. Сон после такой бойни шел плохо даже у бывалых — вокруг слишком часто мерещились тени павших товарищей и клацанье зубов. Когда первые предрассветные сумерки начали красить горизонт в цвет несвежего синяка, тишину разорвал шум. Сначала это был едва уловимый треск сушняка, который быстро перерос в неистовый гул, а затем воздух взорвался надрывным, срывающимся на визг волчьим воем.

— Приготовиться, — голос Хайду прозвучал уныло, без капли задора. Было видно, что у дружинника попросту не осталось моральных сил на очередную мясорубку. Судя по нарастающему шуму, на них неслась стая из десяти-пятнадцати взрослых самцов. Фоном, на грани восприятия, Святополк ощущал мощь тварей — они были на уровне крепких нукеров, переходящих в слабую стадию Гридней.

Напряжение стало почти физическим, оно давило на плечи, заставляя мышцы вибрировать. И вдруг из чащи вылетел первый волк. А за ним — вся стая. Но воины, уже вскинувшие мечи, застыли в полнейшем недоумении. Твари не атаковали. Они бежали. Самый большой, вожак с оскаленной пастью, несся впереди, и из его задней части торчало обломанное копьё с зазубренным наконечником. Волчий вой был полон чистого, первобытного ужаса. Вся стая выглядела так, будто их пережевали и выплюнули: клочья шерсти, гноящиеся раны, сломанные ребра, сплошная корка крови и засохшей грязи. Они не видели людей, не видели еды или угрозы — они просто слепо, панически прошивали пространство, спасая шкуры от чего-то, что было в сотни раз страшнее любого Гридня. Стая пронеслась мимо, едва не сбив опешивших бойцов, и скрылась в утреннем тумане, оставив после себя лишь едкий запах псины и страха.

— Чего это они? — голос Святополка прозвучал сипло, он невольно отступил на шаг, все еще сжимая рукоять.

— Не знаю, — Хайду опустил меч, его лицо выражало полное замешательство. Он смотрел вслед исчезающим хищникам, а взгляд его невольно цеплялся за копьё, мерно раскачивающееся в теле вожака.

— И, клянусь предками, знать не хочу. Это была не охота, парень. Это был побег.