Страница 295 из 551
В голосе Алексея невольно проскользнула тоска. Софья ехидно фыркнула, понимая, о чем думает сейчас братик. Одиночество…
— Вот еще. Я с тобой о том поговорить и хотела.
— О чем? Тетка Анна к своему мужу переезжает, тетка Татьяна своего орла казачьего ждет, Катенька с персиянками не расстается, коих Аббас прислал… Улетаете?
— Улетают. Они. Так что… приютишь нас с Иваном?
— То есть?
— Чтобы нам рядом быть. Не против? Никуда я не уеду, Иван ко мне переедет, в Кремль. Конечно, и у Морозовых у нас покои будут, но мы там редко бывать станем.
— А Феодосия?
— Не думаю, что она против будет. Внуков вон ей отдадим, пусть возится. Она дураков не воспитает, да и Матвей не даст.
Алексей встал из-за стола и крепко обнял сестру.
— Ох, Сонюшка. Как же я рад, что ты у меня есть.
— И буду. Выйду я там замуж, не выйду, все одно я тебя никогда не оставлю. Ты понял?
Софья смотрела брату прямо в глаза, впивалась зрачками в зрачки, стремясь передать то, что знала с момента появления в этом мире. Ее место — именно здесь, рядом с ним. Он никогда не будет одинок.
Она его не оставит.
И в какой-то миг напряжение спало, словно лопнула гигантская струна. Алексей поверил. Муж там, жена, дети… да, это будет. Но кровная связь…
Они родные по крови.
Ближе и дороже у них никого не будет. Семьи будут, дети будут, они будут любить своих домочадцев… но иногда они будут вот так, просто стоять рядом и ощущать связь, которая прочнее любого каната. Она не истончится от времени, не оборвется по глупости или недомыслию. Кровь — не водица, и ничем ее не разбавить.
— Сонюшка… справимся ли?
И тонкая ладонь ложится на плечо, поддерживая и защищая, как в детстве. Он не один.
— Должны, Алешенька.
Брат и сестра стоят у окна. Над Москвой златоглавой восходит красноватое по зимнему времени солнышко, посверкивает снег, поднимаются дымки над крышами…
Родина…
Какие слова ни подбери, все одно мало будет. Сердце, душа, вера, сила — все в этом слове.
Русь-матушка. Родная, вечно любимая… все для тебя отдать и быть благодарным за эту жертву. А как иначе?
Иначе — ты не царь. Иначе и быть не должно.