Страница 231 из 551
— Эй вы, шакалы, — загремел его голос. — Либо вы выходите и сдаетесь в плен, либо я возьму вашу башню, а всяк, кто поднимет оружие, будет уничтожен.
— Ты кто таков будешь, чтобы Арслану-паше условия ставить?!
— Казачий атаман Иван Сирко!
Судя по молчанию, имя вызвало страх среди обитателей крепости.
— Мы здесь долго просидеть можем, — раздался чей-то голос из башни. — Припасов хватит.
Иван хищно ухмыльнулся.
— А у нас огня хватит. Да такого, в котором и камни горят. Обстреляем, так и стены ваши долго не простоят! Хоть и крепки они, да мы покрепче!
— Мы сдадимся, а вы всех перебьете!
Иван усмехнулся.
Ну все, считай, как только допустили мысль о сдаче — точно сдадутся. Это уже торг, не оборона…
И ведь пушки у них есть, хоть бы что попробовали сделать…
Тьфу, нехристи!
Он ведь бывал здесь, и десяти лет не прошло, а вот довелось вернуться. Да по такому радостному поводу! Давно пора Крым своим сделать!
К вечеру были обговорены условия сдачи. Около двух тысяч турок выходят, а казаки честь по чести отпускают их. Но без пушек и огнестрельного оружия. Сабли и кинжалы — пусть оставляют, но не более того. Куда идти?
Иван сказал бы — куда, но… не стоило унижать себя руганью.
Так что дадим вам корабли — и катитесь себе к чертовой бабушке на потребу! Не поместитесь?
Так вы ж пленных гребцов оставите, сами на весла сядете — и будет сплошное благолепие.
А иначе никак! Никто вам души христианские не оставит, скажите спасибо, что корабли даем!
Конечно, условия были не царские, но вполне приемлемые — и турки согласились на них. Тем паче, что слово и имя Ивана Сирко им хорошо известно было. Равно как и то, что слово свое старый характерник не нарушал никогда.
С рассветом начался их исход из крепости. Они выходили из крепости, проходили мимо казаков, которые стояли с оружием на изготовку, грузились на корабли, на которых уже расковали всех гребцов и даже — а чего? не оставлять же! — сняли пушки, потом один из кораблей отплывал — и принимались загружать следующий.
Четко, спокойно, без суеты…
Когда все турки отчалили, отряд казаков в две сотни человек направился осматривать крепость — мало ли какой сюрприз устроили подлые нехристи?
Но все было чисто и тихо. Видимо, турки просто не сочли положение достаточно серьезным. Доходили ведь сюда уже казаки, и Ивана Сирко тут с прошлого раза помнили… и что?
Огневается султан — и отдадут все обратно христианские свиньи, еще и кланяться будут! Так чего свое имущество портить?
У казаков было иное мнение, но турок они просвещать не торопились. Перебьются.
Оставив в крепости полторы тысячи человек и почти тысячу бывших пленных под командованием своего сына Романа — и наказав ему держаться и держать всех в строгости, Иван Сирко отправился к Кафе, которую уже брал.
Настало время повторить веселье. Интересно, кто первый доберется до Бахчисарая? Он — или Алексей Алексеевич?
Ивану было искренне интересно! В кои-то веки он воевал, будучи уверен в своих победах. Их не пустят по ветру!
Григорий Ромодановский смотрел со стены на татарское войско, но тоски не испытывал.
Явились?
Ну, так здесь и поляжете! Сколько их здесь вприглядку? Тысяч десять турок да двадцать — татар. Много ли? Может, и много, но не когда у тебя пятнадцать тысяч в крепости сидит! И так бы отбиться хватило, чай, отражать — не захватывать, а ведь и кое-какие козыри есть!
А еще, судя по символике, здесь сам хан. Ну… тем лучше! Обезглавленное войско — хорошо, обезглавленная страна — еще лучше. А пара сюрпризов у них есть, спасибо царевичу. На татар хватит.
Ромодановский ждал.
Ждал, пока к стенам не подъехал какой-то татарский мурза, ждал, пока не протрубили трубы, вызывая на переговоры. И только тогда кивнул. Теперь затрубили уже и на стене. Заплескались по ветру знамена.
Вперед выехало около десятка татар в раззолоченных одеждах, на горячих красивых конях, с драгоценным оружием…
— Эй, русский, с тобой желает поговорить великий хан!
Григорий молча ждал, пока не перечислили титулы великого хана и не огласили предложение.
Русским вменялось сдать крепость и выйти без оружия, после чего быстро убраться к себе и не показываться тут больше. Все, что есть в крепости, — в ней же и останется. Надо бы их вообще в рабство оборотить за коварные нападения на стойбища, но хан милостив. Так что проваливайте, пока вас палками не погнали!
Ромодановский молчал еще несколько минут. А потом издевательски рассмеялся:
— А у меня свое предложение! Мой государь предлагает крымскому хану сдаться! Тогда он будет доставлен прямиком к своему владыке-султану. В противном случае мы огнем и мечом пройдем по вашим землям за все века, когда вы разоряли наши земли! И пощады не будет!
Закричал что-то угрожающее переводчик. Но Ромодановский не слушал. Неинтересно.
— У вас три дня. Потом мы уничтожим ваше войско!
Хан что-то промолвил. Тихо, но было видно, что он в ярости. Отлично, этого Григорий и добивался.
— Через три дня вас погонят плетками на рабские рынки Кафы!!!
Ромодановский сплюнул вниз со стены и ушел. Чего с татарами разговаривать? Их бить надобно!
Штурм начался на рассвете. Татары ожесточенно стреляли из пушек. Но кто бы подставлялся?
Азов покамест не отвечал, хотя мог, еще как мог. Но — зачем?
Все было задумано интереснее.
И вот наконец татары бросились на приступ. Вот и ров… сухой? Валяются внизу какие-то деревяшки… к чему?
Татары закидывали его фашинами, и вот, уже, еще…
Во рву взметнулось пламя.
Яростное, бешеное, жестокое, в единый миг охватившее все фашины и тех татар, которые не успели отскочить. Ничего сложного тут не было. Просто продукты перегонки нефти были в большом количестве. Вот их и налили на дно рва чуть загодя. Прикрыли, чтобы не размыло, добавили промасленных тряпок, хвороста… а загорается это все в единый миг!
И ведь не потушишь просто так…
Почти сотня живых факелов с диким воем каталась по земле, поджигая тех, кто рисковал приблизиться, в воздухе запахло паленым мясом… и вот тут-то вступили пушки Ромодановского.
Совсем небольшие, корабельные, большая их часть вообще стреляла картечью, но сила была в другом. Пушки были установлены — и пристреляны именно в тех местах, на которых стояли. И палили они не куда понравится, а четко по квадратам.