Смена формы

ГЛАВА 42

Туннель сделал изгиб, и стены сменились: вместо металла теперь был камень… а потом — кости. Мы нашли её. Последнюю комнату костей. Олимпио судорожно втянул воздух.

— Тссс, — оборвала я его. Медленно подняла фонарик, водя лучом по полу. Кости усыпали пол и крепились к стенам. У одной из стен стояла та же клетка, или её сестра-близнец, а внутри едва угадывалась фигура. Откуда-то из глубины комнаты доносился звук бегущей воды — тихий шипящий гул, будто кто-то оставил кран приоткрытым.

В свете фонарика никого не было видно. Я сделала ещё несколько шагов, Олимпио прилип ко мне, не отставая ни на шаг. Вместе мы подкрались к клетке.

— Адриана? — прошептал Олимпио.

— Dejala ir, — прошептала в ответ девушка внутри.

Я не стала тратить время на раздумья.

— Надо её вытащить…

— Нет, — перебил Олимпио. — Она говорит «освободи её», а не «освободи меня».

Он выхватил у меня фонарик и направил луч туда, где Адриана тянула руку. И там, прикованная к полу, лежала Лус.

— Лус! — я рванулась к ней одновременно с Олимпио. — Лус, очнись…

Она распласталась на полу, запястья скованы цепями. И тут меня накрыла тошнота: шипение, которое я слышала, исходило от неё — серебряные кандалы врезались в кожу, прорезая её быстрее, чем она успевала заживать. Я оттащила Лус назад и выдернула серебряные браслеты из бороздок, которые они успели прорезать в её запястьях.

— Лус, когда это с тобой случилось?

Без Катрины, которая обычно охраняла Лус, кто-то мог напасть на Рейна днём. Кто лучше знал их распорядок, чем «Три креста»? Я надеялась, что охранники с автоматами, которых я видела, сумели защитить тех, кто был в убежище Рейна.

Но снаружи всё ещё был день. Хоть здесь, в глубине, царила кромешная тьма, дневной свет наверху всё ещё имел власть.

— Почему она не просыпается? — спросил Олимпио.

— Она Рейна, а наверху всё ещё светло. — Я щёлкнула пальцами и ткнула в ближайшие обломки костей. — Дай мне вон те, быстро.

Олимпио метнулся и подобрал куски. Я подсунула их между кожей Лус и серебряными браслетами.

И тут по бетону застучали каблуки — шаги были громче, чем шум воды. Из тёмной щели в дальней стене появилась ещё одна Лус.

— Как?.. — прошептал Олимпио.

Действительно, как? В голове у меня всё смешалось, а потом вдруг щёлкнуло. Прошлой ночью, когда Лус первой вбежала искать Адриану, а может, даже раньше, во время какой-то другой схватки, она коснулась Мальдонадо. А он всё ещё был перевертышем. Он мог схватить её и принять её облик.

Наверное, так он и схватил Адриану.

Мы сами привезли Мальдонадо домой прошлой ночью. Неудивительно, что он бросил Катрину. И, поскольку он не был настоящим вампиром, солнце ему не мешало.

Перевертыш уставился на нас и положил чужую руку на бедро.

— Значит, теперь вы всё видите. — Лус-двойник посмотрел на своего «близнеца» на полу, потом на меня. — Я знал, что если мой сын тебя любит, ты будешь умной, — произнёс перевертыш с лицом Лус. А потом превратился в Мальдонадо.

Одежда Лус натянулась на нём и тут же исчезла, сменившись чёрными одеяниями Мальдонадо — вместе с подвеской и всем остальным. Я не знала, была ли его трансформация оборотничеством, магией или чем-то ещё.

— Так ты… отец Ашера? — спросила я, лихорадочно выискивая хоть какую-то лазейку, способ достучаться до него.

— Лишь часть меня. Тут внутри всё очень сложно. — Он постучал пальцем в перчатке по лбу и смотрел на меня блестящими, пронзительными глазами. — Мы используем перевертыша только тогда, когда он нужен. В остальное время всё делаем по моему приказу.

— Может… — начала я медленно, не понимая толком, к кому обращаюсь и как вообще с ним говорить, — может, ты её отпустишь?

Он ухмыльнулся и расхохотался.

— У нас есть план, и она — его часть. Уже слишком поздно всё менять.

— Но она просто девочка… — я умоляла его взглядом. — Ты должен её отпустить.

Он опустился на корточки, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

— Зачем мне это делать? — Он махнул рукой, обводя комнату с клеткой, с костями на стенах. — У меня грандиозный план, а ты хочешь, чтобы я разрушил его из-за твоей совести? Из-за того, что тебе кажется, будто у тебя есть какая-то шаткая связь с кем-то из моего прошлого?

Мальдонадо ждал ответа. Чем дольше я тянула, чем дольше мы болтали, тем больше шансов, что Лус очнётся, или Ашер спустится сюда и спасёт нас. Может быть.

— Знаешь ли ты, сколько прошлых жизней сейчас во мне? — спросил он.

Я могла лишь покачать головой.

Мальдонадо подался вперёд.

— Я скажу. Тысячи. И все они в ярости. А перевертыш, отец твоего друга, самый худший из них. — Он схватил с пола свободную кость и провёл её острым краем по своему лбу. — Он кричит и кричит, пока мне не хочется вырезать его изнутри. А ведь это была его идея. Его! — Он ткнул костью себе в лоб с такой силой, что, когда убрал руку, на коже остались синяк и капли крови.

Мальдонадо взял себя в руки и отшвырнул кость.

— Ведь это он нашёл меня, чтобы всё это воплотить.

— Зачем? Какая вообще может быть причина для всего этого? — я отчаянно обвела взглядом комнату, где на стенах словно была написана история множества смертей.

— Это место само по себе располагает к магии. Оно такое же древнее и злое, как земля, которую ваши Тени называют домом, и здесь пролито куда больше свежей крови. Ничего не стоило купить склад наверху и перекрыть этот ливнесток. И легко было использовать жалких текатос снаружи. Твой друг-зомби ходил среди них по ночам, когда они были под кайфом, — словно жнец среди наркоманов. — Он на секунду задумался, потом продолжил: — А эта комната… даже во сне… посмотри на эту работу с костями. Он хорош в этом.

Мне нужно было больше времени. Лус нужно было больше времени.

— Но зачем столько костей? Зачем здесь? Зачем девочка?

— Чтобы призвать к себе Санта-Муэрте и подчинить её. — Мальдонадо снова выпрямился во весь рост. — Это блестящий план.

— Ты не можешь владеть Санта-Муэрте! — выкрикнул Олимпио у меня за спиной. — ¡Eres un mentiroso, hijo de la chingada!

— Замолчи! — рявкнула я на Олимпио. Он не знал того, что знала я о Мальдонадо. Фонарик в его руках дрожал, а это наш единственный источник света.

— Мы тебя убьём! — не унимался Олимпио.

Мальдонадо улыбнулся.

— А вот тут ты ошибаешься. Иногда я вижу будущее. И я вижу, что совсем скоро стану невероятно могущественным.