Смена формы

ГЛАВА 28

Я поднялась на верхний этаж так тихо, как только могла. Впереди была ещё одна площадка и снова несколько дверей.

Снова раздался стон, на этот раз громче, протяжнее. Но я не могла понять, откуда он идёт: прямо передо мной была дверь, и ещё одна — слева. Сначала я открыла ту, что была прямо.

Здесь воняло. Как медсестра, я успела нанюхаться десятка разных оттенков смерти, видела, как личинки копошатся на гангренозной ноге, но этот запах был хуже. Внутри, разумеется, было темно. Воздух казался влажным, наверное, из-за дождя, но коже чудилась сырость чего-то испорченного, протухшего. С крайней неохотой я пошарила внутри в поисках выключателя. Вместо него моя рука наткнулась на что-то гладкое и округлое. Я ощупала стену выше и ниже, натыкаясь на всё новые странные предметы, и начала паниковать. Вдохнула, выдохнула, попыталась представить, где, чёрт возьми, должен быть выключатель, если бы это место строили по нормам, и наконец нащупала крошечный пластиковый выступ между двумя гладкими поверхностями.

На этот раз свет озарил всю комнату. И позволил мне увидеть, что именно я только что трогала на стене… кости.

— О боже. — Вся стена, из которой я выходила, была выложена костями. Длинные бедренные, короткие кости предплюсны, обломки черепов, втиснутые между ними. Кости покрывали всю стену, половину потолка и даже часть пола.

Я сделала несколько шагов внутрь, стараясь ни к чему больше не прикасаться. Не все кости были выбелены, именно поэтому здесь так пахло. На них ещё оставались кусочки плоти, обрывки сухожилий.

— ¿Hola? — раздался очень слабый, хриплый голос.

Сначала я не поняла, откуда он доносится. Изломанные очертания костей на стенах мешали разглядеть, что там, внутри, создавали оптическую иллюзию. Это была клетка из костей, установленная в дальнем конце комнаты.

— ¿Qué está ahí?

Голос звучал совсем обессиленно. Я подошла ближе, напоминая себе, что клетка — это улица с двусторонним движением: её могут жестоко использовать против хороших собак… или против плохих, чтобы защитить хороших.

Кости были скреплены изогнутой арматурой, причудливо, отвратительно красиво — в духе Гигера. Я остановилась на расстоянии вытянутой руки от клетки и заглянула внутрь.

— Por favor, ayúdame. — Это была женщина в тонкой ночной рубашке. Сначала я приняла её за ребёнка, но потом поняла: она просто истощена. Волосы падали ей на лицо, руки были тонкими, как палки, и… — Por favor, por favor.

— Пожалуйста? — Я знала «por favor». Она заговорила быстрее, и я подняла руки. — Я не понимаю остального. Ты в порядке? Se habla inglés? Dolor?

— Mucho dolor. — «Сильная боль», — согласилась она. Она потянулась к прутьям клетки, и тут я увидела: контуры костей под кожей были вытатуированы у неё на руках. На тыльной стороне безымянного пальца правой руки была татуировка — я точно видела её раньше, но её руки были такими тонкими, такими хрупкими.

— Как мне тебя отсюда вытащить? — Никогда в жизни я так отчаянно не жалела, что не знаю другого языка.

Она повернулась ко мне, и волосы сползли с её лица. Контур черепа был вытатуирован прямо на коже, контуры зубов тянулись по обе стороны рта, заставляя её лицо складываться в жестокую улыбку, точно как у Санта-Муэрте на алтаре снаружи.

— Мы должны тебя вытащить, — сказала я громче. Я не знала как, но… осторожно коснулась клетки. Кости не были сплошной преградой, под ними скрывалась арматура. Я шарила взглядом в поисках хоть какой-нибудь трещины, хоть намёка на слабину.

— Ну давай же… — Я нащупала неплотно сидящую кость и дёрнула. Она оторвалась с сухим треском, но лежащая под ней арматура даже не шелохнулась. Прутья были сварены слишком плотно, через них не протащить даже эту измождённую женщину. Я продолжала шарить по костям, которые ещё недавно принадлежали чьим-то телам, в поисках двери: Мальдонадо как-то затолкал её внутрь, значит, должен быть и способ вытащить. И наконец нашла. Узел из арматуры, дважды обмотанный, вплетённый между проколотыми позвонками.

Это был не замок, и ключа тут не предполагалось. Тот, кто закручивал эту клетку, не собирался её открывать.

Я обхватила руками концы узла и взмолилась, чтобы во мне вдруг проснулась сила Халка.

— Давай, давай же…

— Эдит? — донёсся из-за пределов комнаты слабый голос. Почти никто уже не звал меня Эдит. Я выпрямилась и огляделась. Женщина в клетке, от которой остались кожа да кости, приподнялась, насколько хватило сил.

— Прости… Потерпи, я сейчас вернусь, — прошептала я, пятясь к выходу. Женщина протянула ко мне костлявую руку сквозь прутья.

Она не плакала. Возможно, она была слишком обезвожена, чтобы плакать.

***

Я добралась до площадки, на этот раз не шаря вслепую по стенам в поисках выключателя. Подошла ко второй двери и распахнула её.

— Эдит… я чую твой запах.

— Дрен? — Хозяин Йоргена, мой бывший мучитель, вампир, которому я стоила руки. — Дрен? — повторила я, и голос мой взлетел.

— Не включай свет. Просто иди сюда.

Я застыла в дверном проёме.

— Дрен, что происходит? Почему ты здесь?

— Йоргену понадобилось слишком много времени, чтобы тебя найти. Иди сюда.

Так вот куда Йорген вёл меня всё это время? Очень мило. И иронично. Неудивительно, что он выглядел таким довольным.

— Иди сюда, — снова потребовал Дрен.

— Нет. — Он звучал слабым, но это не значило, что можно слепо шагнуть в темноту и сказать «привет». — Лучше ты иди сюда. Мне нужна твоя помощь, чтобы освободить эту девушку.

— Сейчас я не в том состоянии, чтобы кого-либо освобождать. Заходи. — Повисла долгая пауза, а потом прозвучало слово, которое я никогда не думала услышать от него: — Пожалуйста.

Это было странно… и пугающе.

— Дрен, скажи, что происходит. Прямо сейчас.

— Эди… я слаб. Они… — Его голос упал. — Если включишь свет, нас могут заметить. У нас мало времени, он скоро вернётся. Поторопись.

— Поторопиться и что сделать?

— Помоги мне, блядь! Пожалуйста!

В голове всплыл обрывок вампирских преданий, о клятвах и чести, когда они дают слово.

— Поклянись, что не причинишь мне вреда.

Сухой смешок.

— Клянусь. Сейчас я и муху не обижу. Подойди ближе, Эди. Мне придётся на тебя опереться.

В глубине комнаты послышалось движение — ткань, удар чего-то металлического. Я сделала шаг внутрь, потом ещё один, дожидаясь, пока глаза привыкнут к темноте. Он лежал на металлическом столе, прикрытый простынёй, похожей на больничную, одна рука сложена на коленях, второй нет.