Смена формы

— Ага. — Я не сдавалась. — Вы живёте один?

Тут он резко остановился и посмотрел на меня.

— Зачем спрашиваешь?

— Потому что люди смотрят, — я мотнула головой назад, указывая на прохожих. — Либо вы очень одиноки, и они строят предположения, либо очень женаты, и они воображают самое худшее.

Он едва не закатил глаза.

— Живу один, — бросил он так, будто спрашивал из чистой вежливости. Но по моему опыту мужчины не задавали таких вопросов, если им на самом деле не хотелось услышать ответ.

— У меня есть очень требовательная сиамская кошка, — ответила я, стараясь звучать чуть игриво. Не то чтобы он меня интересовал, но я умела слегка флиртовать, когда ситуация того требовала. — Вы сообщили о том парне из вчерашнего дня?

Он фыркнул, почти рассмеявшись.

— Я вижу, как ты действуешь, задаёшь личные вопросы, чтобы я расслабился, а потом наносишь удар.

Я пожала плечами и криво усмехнулась.

— Я тут одна. А значит я и хороший полицейский, и плохой — это слишком заметно.

Он смерил меня взглядом, потом посерьёзнел и едва заметно покачал головой, будто хотел сказать, что есть куча вещей, которых я просто не понимаю.

— В той ливневой решётке ты бы нашла не только шёпот, — наконец произнёс он, — там и пуль полно.

— Почему не сообщили?

— Потому что сообщать в полицию тут ничего не меняет. Не в этом районе. Ты ни одного патрульного ещё не видела и вряд ли увидишь. Мы вне их карт пока тел не станет столько, что не замечать уже нельзя. Но, — он чуть наклонил голову вперёд и посмотрел на меня в упор, — ты, похоже, весьма легкомысленно относишься к правилам.

— Хех. — Вчера я тоже не тянулась к телефону. Мне стало немного неловко и он был прав. — На прошлом месте работы не всегда стоило задавать лишние вопросы.

— И всё же ты допрашиваешь меня, — заметил он и жестом пригласил идти дальше.

— Да я ещё даже не начинала по-настоящему, — отозвалась я.

До станции оставалось всего полквартала. Сейчас был мой лучший шанс задать самый важный вопрос, а бросить меня здесь, почти у поезда, он вряд ли станет.

— Эдуардо взял кровь у моего последнего пациента, но вы не назначали лабораторные анализы. Он ошибся? Мне завтра с ним поговорить об этом? — спросила я как можно небрежнее, стараясь звучать так, будто я тут чуть ли не старшая по смене.

Он пожал плечами и слишком поспешно помотал головой.

— Не надо. Я сам с ним поговорю.

— Он, кстати, сам сказал мне спросить у вас, когда я его об этом спросила, — не сдавалась я.

— Мы принимаем много пациентов каждый день. Ошибки случаются. Нам ещё повезёт, если все они окажутся такими безобидными.

От его слов у меня внутри всё сжалось. Слишком легко было мысленно перескочить с «безобидных ошибок» на совсем небезобидные вещи, те, что сейчас могли расти в организме мамы.

— Я поговорю с ним, — повторил доктор Товар, заметив выражение моего лица.

— Дело не в этом… — начала я, но тут увидела, как по линии приближается мой поезд. Я точно знала, что тот холодильник с пробирками не был хранилищем для врачебных ошибок, но понимала и то, что ссориться с боссом на второй день работы из-за этого пока рано. Он, в свою очередь, будто хотел спросить, что со мной не так, но явно сдерживался. Возможно, я была не единственной, кто боялся переступить черту. За спиной у меня зашипели пневматические тормоза.

— Похоже, мне пора, — я махнула рукой и попятилась, чуть ли не пятясь спиной вперёд.

Мой уход окончательно его убедил. Он снова стал просто доктором, будто захлопнул невидимую дверь. Выпрямился, кивнул мне.

— Счастливого пути домой, медсестра Спенс.