Страница 17 из 103
— Нет! — возмутилась я. — Просто мне жутко не нравилась прошлая работа, вот и всё. Мне нужно работать здесь.
— Не хочу тратить время на твоё обучение, если ты всё равно скоро уйдёшь.
Это было вполне разумное опасение. Я перекрестилась на католический манер.
— Обещаю, что не уйду.
— О, ну раз уж ты перекрестилась, теперь я тебе точно верю, — произнесла она с такой явной иронией. — У тебя вообще есть мед форма, чтобы надеть?
— Да… то есть… — До меня просто не дошло, что нужно её принести. Я не привыкла носить форму днём. — Надо было захватить с собой. Завтра принесу.
— Если бы я не видела, как ты вчера кинулась помогать тому парню из банды… — Она провела рукой по коротким волосам. — Текато — это героиновые наркоманы, — пояснила она и внимательно следила, не дёрнусь ли я. — Тебя же не стошнит от отвращения, правда?
— Нет. Я хорошо разбираюсь в наркоманах, испанцы они или нет. — По крайней мере, здесь мне за это будут платить, в отличие от всех тех раз, когда я пыталась помочь брату. — А кого ещё мне предстоит принимать? Что ещё придётся делать?
— Ты что, вообще никаких вопросов не задавала вчера?
— Я была слишком занята тем, что меня не брали на работу… пока всё-таки не взяли. — Я слабо улыбнулась, и она снова тяжело вздохнула.
— Ладно. — Она упёрла руки в бока. — Будешь перепроверять работу ассистентов — нас тут трое. Я тут дольше всех, ещё и флеботомист, — сказала она так, будто мне ни в коем случае нельзя было об этом забывать. — Кроме этого — обработка ран, пациенты с диабетом, люди с ампутированными пальцами, проверки стом, бумажки, ещё бумажки, а когда всё летит к чертям, будешь заниматься сортировкой больных.
— И как часто такое случается?
— Раз в несколько месяцев. Когда банды начинают войну. Скорые забирают мёртвых, а нам достаются живые.
— Когда в последний раз такое было?
Она поджала губы в тонкую линию.
— Мы уже давно на грани. Наверное, из-за жары. Она делает людей злыми и безрассудными.
— А доктор Товар обо всём докладывает? — Я старалась не спрашивать прямо про пулевое ранение вчерашнего дня.
По её лицу было видно, что она поняла, о чём речь, но предпочла не отвечать прямо.
— Зависит от ситуации.
Я пожала одним плечом.
— Ладно. — Я не была фанатиком правил, особенно когда толком не знала, какие они тут вообще есть.
Она протянула мне связку ключей.
— Всё, что можно украсть, у нас под замком, а украсть можно буквально всё. — В её взгляде читалось, что она мысленно ставит под сомнение любой мой предыдущий опыт работы в больнице. — Не знаю, где ты работала раньше. Большинство людей хорошие, а даже те, кто плохие, нуждаются в нашей помощи. Но есть причины, по которой так у нас между залом и коридором стоит пуленепробиваемое стекло.
***
Пока она проводила для меня остаток экскурсии, я молчала. В клинике было три маленьких кабинета для приёма, личный кабинет доктора Товара и чуть более просторный офис в центре здания с примыкающей комнатой отдыха. Потом она завела меня в первый смотровой кабинет и сказала:
— Жди здесь.
Я ждала. Перепробовала ключи, пока не нашла тот, что открывал шкафы, так как хотелось разобраться, где что лежит. Я как раз сдвигала в сторону коробки с марлей, когда за спиной распахнулась дверь и в комнату вошёл мужчина.
— У него жар. Его зовут Фрэнк, — крикнула из коридора Катрина.
Я прекрасно знала, как выглядит и пахнет «введение в курс дела» через испытание. Отошла в сторону и жестом предложила ему сесть на кушетку. Он был белым, но сильно обгоревшим на солнце. Он доковылял до кушетки, немного постоял, опираясь на неё, будто вот-вот либо его вырвёт, либо он рухнет на пол, а потом вспомнил, что надо развернуться и сесть.
От него пахло несвежим пивом, мочой и всем тем, чем пахнет человек, который месяцами не мылся и носил одни и те же штаны.
— Здравствуйте, Фрэнк. Чем могу помочь?
Он оглядел меня с головы до ног, даже его взгляд был неприятным. Мой «радар медсестры» плюс вся моя женская интуиция подсказывали, что следующая фраза будет откровенно неуместной.
— Можешь поцеловать меня, — медленно протянул он, опасно наклоняясь вперёд.
Я положила руку ему на плечо и мягко, но твёрдо вернула его в вертикальное положение.
— Спасибо, не надо. Зачем вы пришли?
Он с трудом закатал рукав, обнажив шрамы той жизни, которую он вёл. Впадины от заживших язв после подкожных инъекций, прямые порезы на запястьях, возможно, нанесённые самому себе в моменты трезвости. Цена тяжёлой жизни и почти полного отсутствия доступа к нормальной медицинской и психиатрической помощи.
Не найдя на этой руке того, что хотел показать, он закатал рукав другой, и тут я увидела. Грязную повязку, почти в тон его одежде, прямо на сгибе локтя. Он кололся либо грязной иглой, либо в нестерильное место, загоняя микробы с поверхности кожи прямо в ткани, где те могли спокойно размножаться.
Я знала по опыту с братом, что в этом городе нет пунктов обмена шприцев. Надела ещё одну пару перчаток.
К сожалению, чтобы осмотреть рану, пришлось подойти так близко, что я дышала тем же воздухом, что и он. Я потянула за пластырь, который намертво прилип к волоскам на руке. Он застонал от боли, пока я наконец не оторвала его. Вместе с пластырем выскочила и часть тампона из центра абсцесса. Запах стал ещё хуже, чем от него самого, и я почти удивилась, что внутри не машут лапками личинки.
— Вы хотели, чтобы я сменила повязку? — спросила я. Вся рука была красной и распухшей, и мне не нужен был градусник: жар чувствовался даже сквозь перчатки. Он казался заторможенным. Это его обычное состояние? Или он в опьянении? Или инфекция уже добралась до мозга? Сложно сказать, когда не знаешь, какой у человека «исходный» уровень. — Подождите минутку.
Я схватила из шкафа целую коробку спиртовых салфеток и начала одну за другой протирать кожу вокруг раны, чтобы определить её границы. Окружающие ткани были отёчными и натянутыми, а в центре поблескивали лимфа и гной. Когда я поняла, насколько далеко распространилось воспаление, а отёк тянулся почти до запястья и поднимался вверх по плечу, напоминая языки пламени, и я невольно поморщилась.
— Вам нужны антибиотики. — Из нормальной больницы. Мне совсем не хотелось представлять, кому придётся ставить ему капельницу. Он что-то пробормотал, но я так и не поняла, говорил он сам с собой или со мной. — Сейчас позову доктора, сэр.
Я сделала шаг к двери, потом обернулась.