Страница 7 из 49
Глава 4
Алина не могла выбросить из головы то, что произошло во дворе, а затем и за калиткой... Его голос всё ещё звучал у самого уха — низкий, густой, обжигающий. Его запах, табака и горячей кожи, словно впитался в её память. И самое страшное, уверенность в его словах:
«Тот, кто уже решил».
Она знала, что это было не наваждение. Она видела его, чувствовала дыхание. Но как объяснить то, что объяснению не поддаётся?
Зарема уверяла, что в женскую половину мужчинам вход закрыт. Это закон гор, святыня, которую не нарушают даже самые дерзкие. Но, тогда как Кайсар оказался там, где его не должно быть?
Сказать подруге?
Нет!
Зарема только засмеётся, обвинит её в излишней впечатлительности:
«Тебе просто показалось, Алиночка. Тут все свои».
Но Алина была уверена, что ей не показалось.
Она молчала, не желая показаться параноиком, но чувство тревоги не отпускало. Что-то было не так. И теперь она ощущала это каждой клеточкой, будто тень всё ещё следовала за ней, даже в шуме и свете праздника.
Музыка вновь захватила двор, барабаны отбивали ритм, голоса гостей перекрывали друг друга, тосты лились рекой. Но для Алины весь этот шум звучал глухо, будто сквозь толщу воды. Она сидела рядом с Заремой, улыбалась в ответ на её шутки, но внутри всё ещё пульсировала память о чужом взгляде в темноте. Казалось, он не исчез, а растворился где-то рядом, в каждом углу, в каждой тени.
И именно в этот момент Зарема, сияя от радости, наклонилась к Алине и шепнула:
— Пойдём со мной. Сейчас будет наш танец с Тимуром, мне нужно переодеться. Тётушки приготовили для обряда другой наряд.
Алина встала вместе с ней. Подруги направились к дому. К женской половине, где ждали старшие женщины. Каменный двор затихал за их спинами, и звуки зурны становились глуше. Вокруг была тишина и мягкий свет фонарей. Для знатной семьи Заремы всё было устроено достойно: просторные комнаты, зеркала, отдельные залы для мужчин и женщин. Здесь ценили традиции и одновременно умели показать богатство, чтобы род Хаджиевых убедился, что их невеста входит в достойный дом.
Они шагали бок о бок по узкому двору. Каменные стены поднимались по обе стороны, фонари здесь горели реже, и каждая тень казалась глубже, чем обычно. Зарема то и дело поправляла подол, чтобы не зацепиться каблуком, и торопливо шептала:
— Быстрее, тётушки будут ждать…
Алина протянула руку, поддержала её за локоть, когда ткань платья задела камень. В этот момент из темноты впереди словно выросли двое мужчин. Их силуэты перекрыли проход, широкие плечи, быстрые движения, чужие лица.
— Что вы?.. — успела вскрикнуть Зарема, но один из них шагнул к ней слишком резко.
Алина действовала инстинктивно. Толкнула подругу вперёд, к свету, туда, где виднелась дверь дома, и крикнула:
— Беги!
Зарема споткнулась, но сорвалась с места и побежала к дому. Подол платья мелькнул в отблесках огня. Мужчины рванули за ней, но Алина, заслоняя дорогу, резко вскинула руки. Её сердце колотилось, ноги будто налились свинцом.
— Не смейте! — выдохнула она.
Один из незнакомцев схватил её за запястье. Она дёрнулась, пыталась вырваться, но каблук скользнул по влажному камню, и Алина потеряла равновесие. Внезапно упала на колено, ладони больно ободрались о грубую поверхность.
Тени вокруг будто ожили. Один из мужчин шагнул было к ней, но легкий вскрик Алины сбил его с толку, и он замешкался. В ту же секунду из самой глубокой темноты выступил высокий силуэт. Он двигался быстро, властно, словно сам выбирал, кому быть добычей.
Это был Кайсар.
Его лицо на миг высветил огонь факела: жёсткие скулы, чёрные глаза, сжатые губы. В них читалась ярость, от того, что он упустил Зарему.
Он резко схватил Алину за плечо, дёрнул вверх, легко подняв с пола, будто она ничего не весила. Его пальцы вонзились в её кожу, дыхание хлестнуло горячим ветром.
— Глупая курица! — процедил он сквозь зубы, тёмный голос был полон ярости. — Встала между мной и моей целью. Теперь сама отвечай за последствия!
Алина дёрнулась, пытаясь освободиться, но его хватка была железной. Он рывком поставил её на ноги и толкнул вперёд, в темноту, где уже ждали его люди. Её локти стянули за спиной грубой тканью, крик задохнулся под чужой ладонью. Свет, смех и музыка свадьбы оставались за её спиной. Перед ней же была только тень, тяжёлый запах кожи и табака, и этот мужчина, который только что решил её судьбу.
С другой стороны двора раздался пронзительный женский голос. Зарема уже добежала до света и закричала.
— Помогите! Там!..
Её крик разрезал музыку, зурна захлебнулась и стихла, барабаны сбились с ритма. Вся толпа, словно по команде, обернулась. Сначала никто не понял, что происходит, но, когда увидели бледное лицо невесты и её трясущиеся руки, во дворе поднялся шум.
— Что случилось? — донёсся строгий и грубый голос старшего мужчины, — Кто посмел?!
Тимур Хаджиев рванулся вперёд, к женской половине, но его перехватил седой аксакал, вцепившись в плечо и перегородив дорогу.
— Не смей! — его голос был жёстким, как удар. — Женская половина!
Он сжал кулаки, гнев кипел в глазах, но он замер, понимая, что нарушить обычай, это значит бросить вызов старшим. И это повиновение обожгло его сильнее, чем сам крик Заремы.
В стороне захлопали двери, женщины окружили Зарему, стараясь увести её в дом. Мужчины же бросились к воротам, кто-то уже хватал оружие. Гул голосов, паника, команды. Двор кипел.
Алина, зажатая между двумя широкоплечими мужчинами, чувствовала, как её тащат прочь. Камни под ногами скользили, колени царапались о землю. Она рвалась, но хватка только крепчала.
И тут прямо перед ней, в центре тёмного прохода, снова возник он. Высокий, тёмный силуэт, от которого невозможно было оторвать взгляд.
Кайсар.
Он шагнул ближе, схватил её за подбородок, заставив поднять голову. Его глаза сверкали злостью.
— Хотела сыграть в героиню? — голос был глухим, обжигающим. — Теперь сама пожинаешь плоды.
Он посмотрел на своих людей и прорычал лишь слово:
— Уходим.
Его люди тут же потащили её дальше, к чёрному внедорожнику, скрытому за воротами.
Она зацепилась каблуком за землю, платье зашуршало о камни, но всё было тщетно. В следующий миг её буквально втолкнули в салон машины. Сердце колотилось так яростно, что гул его отдавался в ушах, заглушая музыку и голоса. В висках стучало, пальцы сводило от боли в связанном запястье. Она попыталась укусить ладонь, закрывающую рот, но получила грубый рывок за плечо.