Кавказ. Пленница Кайсара

Глава 18

Кайсар поднялся к дому и прошёл мимо её двери. Не остановился, только чуть замедлил шаг, на полсекунды, не больше. Но Алина услышала. В этом замедлении было что-то новое: тяжёлое, окончательное.

Она лежала, глядя в потолок, и вдруг поняла: если сейчас ничего не сделает, потом уже не сможет.

Фатима всё ещё стояла у неё перед глазами. Её тихий голос: «Он потерял брата… такие раны не лечатся».

Алина резко села. Сердце колотилось где-то в горле.

«Не лезь, — сказала она себе. — Ложись обратно. Это не твоё дело».

Но тело уже двигалось само. Она встала, накинула на плечи тёплую накидку и подошла к двери. Приоткрыла, совсем чуть-чуть, чтобы не скрипнуло. Двор был почти пуст. Большая часть людей уже ушла. Остались только редкие огни да пара собак, что тихо ворочались у стены.

А Кайсар уже шёл к воротам.

Один.

В тёмной кожаной куртке поверх рубахи, без оружия на виду, без привычной твёрдой походки хозяина. Сейчас он шёл быстро, собранно, словно торопился успеть до того, как передумает.

Алина почувствовала, как внутри всё сжалось. Это не обход. Не проверка постов.

Он уходил.

Куда-то, где не должно быть свидетелей.

Она стояла на пороге, вцепившись пальцами в косяк. Холодный ночной воздух уже лез под накидку, но она почти не замечала. В голове крутилось только одно: «Если сейчас закрою дверь и лягу, всё останется как было. Я останусь просто пленницей. А он — просто тем, кто меня держит».

И вдруг стало страшно именно от этой мысли.

Алина тихо выскользнула во двор, прикрыв за собой дверь так осторожно, будто боялась разбудить весь дом. Она не планировала ничего. Не было никакого бахвальства. Просто ноги сами понесли её следом — вдоль стены, в тени, стараясь ступать только там, где земля была мягче. Каждый шаг отдавался в груди. Она понимала, насколько это глупо. Понимала, что, если он заметит, то будет хуже, чем раньше. Но остановиться уже не могла. Что-то внутри неё сдвинулось после разговора с Фатимой, как будто щёлкнуло. И теперь она шла за ним — почти наощупь, по памяти, по инстинкту, по странному, тягучему чувству, что в эту ночь оставаться одной в четырёх стенах будет ещё страшнее, чем идти за ним в темноту.

***

Кайсар шёл быстро, без оглядки. Он знал эту тропу даже в темноте — по уклону, по ветру, по тому, как камень отдаёт под ногой. Здесь не нужно было смотреть. Здесь нужно было чувствовать.

И он чувствовал.

Сначала — ничего.

Только привычное: ночь, холод, склон. Потом, едва уловимое ощущение. Не звук даже, а скорее, отсутствие правильной тишины. Он сделал ещё шаг, и резко остановился. Тишина была прежней. Ветер прошёл по склону, задел сухую траву. И… ещё что-то. Глубже по ощущениям, ближе к инстинкту, чуть слышно.

Не его шаг.

Кайсар не обернулся сразу. Молча стоял, прислушивался, будто ждал.

Время неугомонно отсчитывало секунды: одна, вторая, третья.

— Хватит, — сказал он тихо.

Никто не ответил. Он медленно повернул голову, тень у скалы дрогнула.

— Выходи, — злобно рявкнул Кайсар.

И Алина вышла. Не сразу, медленно, осторожно. Луна скользнула по её лицу — бледному, напряжённому, с упрямо сжатыми губами. Глаза блестели вызовом.

Кайсар повернулся полностью. Несколько секунд просто смотрел, молча, тяжело дыша. Потом шагнул — резко, без предупреждения. Она не успела отреагировать, его ладонь уже обхватила её запястье, и через мгновение спина Алины врезалась в холодный камень. Суровый взгляд был обращен на неё.

— Далеко собралась? — голос был ровный.

Слишком ровный, в отличии от бури в глазах, которые начали темнеть. И при лунном свете, Алина отчётливо разглядела его гнев.

— Я не… — запнулась она, теряя дар речи от его напора, жесткого захвата и яростного дыхания прямо ей в лицо.

Холод камня обжигал сквозь тонкую куртку. А он — он пылал. Жар его тела контрастировал так резко, что у неё перехватило дыхание.

— Ты думала, я не замечу? — тихо процедил он ей прямо в лицо.

Голос такой низкий, пропитанный яростью, что казалось его горячее дыхание испепелит ей щёку.

— Отпусти, — выдохнула она, но в голосе не было страха, только странная, тягучая дрожь.

Кайсар не отпустил. Пальцы остались железными, но не причиняли боли. Просто держали, как вещь, которую уже решили не возвращать. Алина подняла взгляд. Его глаза потемнели до черноты. В них бушевала буря — гнев, недоверие… и что-то гораздо опаснее. Что-то, от чего низ её живота предательски сжался.

Он продолжал сверлить её взглядом. Алина выдерживала этот взгляд также стойко, но в эту минуту, начала понимать, что ей отнюдь не хочется, чтобы он отпускал. Непонятно, почему, странное чувство начало дурманить ей разум, что она перестала разумно мыслить в этом плену.

Его плену…

— Зачем ты пошла за мной? — спросил он, склоняясь ниже. Теперь его губы были в считанных сантиметрах от её.

Она замешкалась, не смогла дать сразу внятный ответ, потому что в данный момент и сама не знала. Нервно сглотнула, а сердце колотилось так громко, что, казалось, он тоже это слышит.

Еще секунда, и собравшись с духом проговорила:

— Потому что ты ушёл один.

— И? — густая бровь изогнулась в изумлении, но Кайсар натянул маску невозмутимости.

— И я думаю, что это явно не просто так, — дерзко бросила она, хотя голос предательски дрогнул, — Я не собираюсь сидеть и ждать, пока ты сделаешь какую-нибудь глупость.

— Тебя это не касается, — уголок губ дёрнулся в презрительной усмешке.

Оскал хищника.

— Уже касается, — огрызнулась Алина, вскидывая подбородок. — Ты сам сказал, что я под твоей крышей. Значит, всё, что с тобой происходит, касается и меня.

Тишина между ними стала густой, почти осязаемой. Он прижал её сильнее к скале. Теперь между их телами почти не осталось воздуха. Она чувствовала каждый его вдох, твёрдость груди, жар, который проникал сквозь одежду и разливался по коже. Его взгляд опустился — медленно, откровенно — на её губы, потом ниже, к шее, к тому месту, где бешено пульсировала жилка.

— Ты слишком много думаешь, — прошептал он ей прямо в губы.

— А ты слишком мало говоришь, — парировала она, хотя дышать становилось всё труднее.

Его пальцы на запястье чуть сжались. Не больно, но вполне ощутимо, как предупреждение. Он наклонился ещё ближе, и его губы почти коснулись её уха.

— Там, куда я иду, — прохрипел он медленно, — ты не сделаешь и трёх шагов.

— Тогда скажи, куда ты идёшь.