Страница 15 из 49
Глава 8
К рассвету дом погрузился в вязкую тишину. Ветер стихал, утомлённые охранники клевали носами на своих постах, угли в очаге почти догорели. Это было то время, когда люди спят крепче всего. И именно тогда в сердце Алины вспыхнула мысль: сейчас или никогда!
Она лежала на жёсткой лавке, прислушиваясь к каждому шороху. Доски скрипели, ветер выл в трубе, где-то снаружи перекликнулись сонные голоса часовых. Сердце грохотало так громко, что казалось его слышит весь дом. Но мысль о Москве, о свободе, о том, что отец не сдастся, придавала силы.
Смириться, значит умереть!
Она осторожно поднялась. Каменный пол обжёг босые ступни, пришлось прикусить губу, чтобы не вскрикнуть. Сняла туфли, оставив их в углу. Волосы стянула в узел, на плечи набросила тёмный платок. Хоть иллюзия, но пусть будет похоже, что она из местных. Сердце било сильнее, чем барабан.
Алина подошла к двери. Ладонь скользнула по грубому засову. Она сосчитала шаги часового: раз, два, пауза… и потянула. Скрип выстрелил в тишине, холод пробежал по коже, но за стенами никто не шелохнулся. Она выскользнула в коридор.
Холодный запах камня и сырости ударил в нос. Стены сжались, как ловушка. Но она шагала. Вскоре оказалась во дворе.
Предрассветный воздух обжёг лёгкие. Луна бледнела над горами, звёзды угасали. У ворот лежала огромная овчарка. Её глаза вспыхнули янтарём, шерсть встала дыбом. Алина застыла, дыхание застряло в горле.
«Если залает, мне конец», – промелькнула жуткая мысль.
Она медленно достала спрятанный кусок хлеба и протянула. Пёс рыкнул, но, обнюхав, фыркнул и опустил морду обратно. Сердце Алины вырвалось из груди, но она сделала шаг. Потом ещё. Животное безразлично двигала хвостом, не обращая на неё внимание. И Алина спокойно пошла дальше.
У боковой калитки висели обереги, травы и кожаные ленты. Засов был ржавым. Пальцы дрожали, но она справилась. Скрип досок ударил по нервам, но тишина осталась.
И наконец! За калиткой, был уже другой мир. Ледяной воздух, звёздное небо так близко, что хотелось коснуться рукой.
Свобода!
Тропа вела вниз, петляя вдоль склона. Под ногами сыпались камни, каждое движение отзывалось гулким эхом в ущелье. Платье рвалось о кусты, тонкая ткань цеплялась за каждую ветку. Руки в кровь изодрались о камни, пальцы соскальзывали. Дыхание рвалось клочьями, грудь сдавливало от усталости. Но надежда жгла сильнее страха. Она шептала про себя, будто молитву: «Ещё шаг… ещё…»
Склон уходил всё ниже и ниже, узкая тропа стала похожа на острый нож, врезанный в тело горы. Слева отвесная стена, справа чёрная пропасть. Каждый камень под ногами был предательством. Алина вцеплялась пальцами в шершавый скальный выступ, чувствовала, как кожа рвётся, оставляя на камне капли крови.
Ветер срывал с плеч платок, бил в лицо, вырывал дыхание. В голове гудело, колени дрожали, и всё внутри кричало: не смотри вниз. Но глаза сами сорвались. Под ногами зияла бездна. Чёрная, бездонная, холодная. Внутри неё кружилась пустота, маня и зовя к себе.
Нога соскользнула. Камень сорвался вниз, увлекая её. Мир оборвался. Она полетела в пустоту. Воздух рванул волосы, платье распахнулось, сердце ухнуло вниз, в ту же пропасть. Горло разорвал крик, но его тут же заглушил вой ветра.
Резкий рывок в запястье обжёг болью. Чья-то ладонь схватила её. Сильная, твёрдая, будто стальной капкан. Плечо хрустнуло, когда её остановило. Она в отчаянии задыхалась, волосы липли к лицу, ладони в крови. И подняв взгляд, она увидела его.
Кайсар.
Его мышцы вздулись, вены выступили, другая рука вцепилась в край скалы. Камни сыпались под его ногами, но он держал. Его глаза горели, губы были сжаты в тонкую линию. В каждом движении — воля, ярость и непоколебимая сила.
— Смотри на меня. Только на меня! — его голос прорезал вой ветра.
Алина вцепилась ногтями в его руку, впиваясь так, будто хотела слиться с его кожей. Паника душила, дыхание рвалось короткими толчками. Но его взгляд держал крепче, чем хватка. Чёрные глаза, как якорь, не давали упасть.
Он рванул её вверх. Камень впился в её бедро, плечо обожгло болью, но она снова почувствовала под собой землю. Её втянули на тропу, и она рухнула прямо ему на грудь. Горячее дыхание, запах табака и кожи, стук сердца так близко, что он смешался с её собственным.
— Ты безумна! — его голос сорвался, и в нём дрожала ярость. Он сжал её так сильно, будто хотел убедиться, что она не рассыплется. — Хотела умереть?!
Алина, задыхаясь, прохрипела:
— Хотела жить. Но… лучше смерть, чем плен.
Он резко поднял её лицо, пальцы обожгли подбородок, взгляд вонзился в душу.
— Не смей больше! Слышишь! — прошипел он. — Я не дам тебе умереть.
Его дыхание жгло кожу, и впервые дрожь внутри Алины была не только от страха. Её тело откликнулось, предательски ощущая его силу.
Он прижал её к себе сильнее, будто проверял, что она действительно жива. Его грудь вздымалась, глаза метали искры. Она впервые увидела в нём не только врага, но и мужчину, чья ярость смешивалась с отчаянием. Он отпустил её так резко, что она едва не упала снова.
— Попробуешь ещё раз, я свяжу тебя и брошу под замок! Поняла!!! — рявкнул он, выплёвывая слова словно яд, — Твоя жизнь теперь моя собственность.
Алина тяжело дышала, пальцы дрожали, запястья горели. Но внутри пульсировало одно… он спас её. И это было страшнее всего. Ведь теперь между ними была невидимая нить.
Всё ещё дрожа после пережитого, она не сразу заметила, что её колени подгибаются. Осела на землю прямо у подножия скалы, едва не теряя сознание от усталости и ужаса. Сердце стучало, где‑то в горле, в ушах звенело. Она впервые по‑настоящему поняла, как близко была к смерти, и как странно сладко было вновь ощущать землю под ногами. Даже если эта земля, был плен, как тюрьма.
Кайсар стоял рядом, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. Его дыхание было сбивчивым, но взгляд оставался твёрдым. Он смотрел на неё так, будто хотел убедиться, что она жива. И только после этого позволил себе короткий жест, окрик своим людям, чтобы вернулись к постам. Всё остальное он оставил между ними двоими.
Алина, спотыкаясь, вернулась внутрь дома. Каменные стены приняли её обратно в свои холодные объятия. Она прижалась к ним спиной, чувствуя, как холод уравновешивает жар крови. Слёзы наворачивались, но она упрямо моргала, не позволяя им упасть.