Страница 13 из 49
Глава 7
Каменный дом поглотил их, как чрево горы. Стены были холодными, от них веяло сыростью и тяжестью веков. Алину толкнули внутрь, и дверь за её спиной с гулким скрипом захлопнулась, словно ставя точку. Она резко обернулась, сердце всё ещё колотилось в висках, дыхание сбивалось.
Перед ней открылось пространство, больше похожее на укрытие, чем на дом. Каменные блоки срослись с горой, создавая впечатление, что стены выросли сами из скал. Узкие окна-бойницы пропускали лишь полосы света, а массивная дверь врезалась в стену, будто вход в склеп. Это не было жилище, в котором ждут гостей. Это было убежище, о котором знали лишь свои.
Кайсар шёл впереди, не оборачиваясь. Его шаги были твёрдыми, уверенными, будто он вёл не пленницу, а войско за собой. Его люди держались рядом, двое справа, один позади. Алина, споткнувшись, ударилась коленом, зашипела от боли, но её тут же дёрнули за локоть, заставив идти быстрее.
— Тише, — бросил один из них.
Кайсар обернулся. Его глаза сверкнули в темноте, и тот, кто держал Алину, моментально ослабил хватку. Она почувствовала, как сердце ударилось о рёбра с новой силой, даже его люди боялись его взгляда.
Внутри было темно. Только в дальнем углу потрескивал огонь в камине, отбрасывая рваные тени по стенам, увешанные оружием: кинжалы, ружья, старые трофеи охоты. На грубом деревянном столе стояли металлические кружки, фляга и остатки хлеба. Воздух пах гарью, кожей и чем-то терпким, острым, чужим.
Алину усадили на скамью. Спина упёрлась в холодный камень, и она ощутила всю тяжесть своего положения. Ей хотелось закричать, но горло словно сжали. Она смотрела, как Кайсар медленно снял куртку, бросил её на спинку стула и подошёл ближе. Его шаги отдавались гулом в её голове.
— Развяжите, — сказал он коротко.
Мужчина рядом развязал верёвку. На коже остались красные полосы, и Алина машинально прикрыла их ладонями, словно боялась показать слабость. Она смотрела на Кайсара, как на зверя, что загнал её в угол.
Каменный пол холодил босые ступни через тонкую подошву туфель, и Алина вдруг почувствовала, как сильно она устала. Ноги дрожали, платье путалось, запястья ныли от верёвок, но усталость не убила ярости.
— Выпусти меня! — её голос дрожал, но не от страха, а от злости.
Она резко поднялась, рванулась вперёд, но Кайсар в два шага догнал её. Его пальцы сомкнулись на локте, словно стальной обруч.
— Ты не имеешь права! Я ничего тебе не сделала! — выкрикнула она.
Он склонил голову чуть набок, и в его глазах мелькнула тень усмешки.
— Ошибаешься. — Его голос был низким, ровным, но каждая нота звенела угрозой. — Ты вмешалась в то, что тебя не касалось.
— Я спасала подругу! — сорвалось с её губ, — Зарема могла пострадать!
— А пострадала ты! — холодно ответил он. Его лицо оставалось непроницаемым, но взгляд прожигал её насквозь. — Значит, так было нужно.
Она тяжело дышала, сердце колотилось, слова застревали в горле.
— Зачем?.. — хрипло прошептала Алина. — Я же не она…
Кайсар наклонился ближе. Лицо оказалось в опасной близости, резкие скулы, запах табака, горячее дыхание. Его глаза не отпускали, тянули, будто в них можно было утонуть.
— Потому что ты сама встала на её место, — сказал он тихо, но в этом не было ни капли жалости. — И теперь отвечаешь за чужую судьбу.
Она хотела возразить, но слова застряли. Он отстранился, усадил её на место, и сам сел напротив. Взял со стола нож и медленно провёл пальцем по лезвию. Это движение было не угрозой, а напоминанием, всё здесь принадлежит ему.
— Дайте ей воды, — приказал он. — И еду.
Кто-то поставил перед ней чашу. Алина коснулась её пальцами, но ярость вспыхнула. Она резко отшвырнула её, и вода брызнула на камни, чаша ударилась о стену.
Он поднял глаза. Их взгляды столкнулись. И в этом столкновении было больше, чем ненависть. Там рождалось нечто новое. Искра… опасная, запретная.
— Я не останусь здесь. Мой отец найдёт меня. У него есть люди, власть, деньги… Ты не понимаешь, с кем связался!
На его лице появилась короткая, жесткая усмешка.
— Пусть ищет. Но пока горы держат тебя, ты моя!
Его слова прозвучали как приговор, и в то же время как закон, от которого не отвертеться. Снаружи завыл ветер, трепанул ставни, и дом застонал вместе с ним, будто сама гора подтвердила его слова.
Она перевела дыхание, пытаясь собраться с мыслями. В воздухе висел запах дыма и чего-то острого, будто пряность, смешанная с гарью.
— Я человек, а не трофей! — вспыхнула она.
— Для горца честь и месть важнее, чем твои слова, — отрезал он. — Тебе лучше привыкать.
Алина в отчаянии ударила его ногой по голени. Он поморщился, но не отступил, лишь схватил её запястье и резко прижал спиной к стене. Она вскрикнула от боли, но тут же упрямо посмотрела ему в глаза.
— Лучше смерть, чем плен! Я умру, — выплюнула она. — Но я не стану твоей игрушкой.
Он замер на миг, его дыхание участилось, а глаза потемнели ещё больше. И всё же он не сделал ей больнее. Наоборот, отпустил, отступив на шаг.
— Ты слишком горячая, — тихо сказал он, почти себе. — Даже горы тебя не укротят.
Алина сжала зубы, прижала к груди онемевшие запястья. Она знала, что показывать слабость, значит проиграть. Внутри всё клокотало — страх, ярость, отчаяние. Но поверх всего поднималась решимость. Она выстоит.
Кайсар снова посмотрел на неё. Его глаза были как ночь, глубокие и беспощадные. Но в глубине мелькнула искра, что-то отдалённое, человеческое. На миг Алина увидела в нём не только врага, но и мужчину, которого что-то жгло изнутри.
Его люди стояли неподвижно, ждали приказа, и Кайсар коротким жестом отпустил их. Они молча кивнули и вышли, оставив его и Алину наедине. Секунда тишины растянулась, как вечность.
За стенами гремела ночь. Его люди расселись на постах, проверяли оружие, переговаривались коротко и строго. Внутри, напротив огня, остались только они двое. Алина, дрожащими пальцами держа чашу с водой, и Кайсар, спокойный, властный, с тенью боли в глазах, которую он тщательно прятал.
Она поняла одно, что этот дом, теперь её клетка. А этот мужчина — её страж. Но вместе с тем что-то внутри подсказывало, что он не просто зверь. В его взгляде было слишком много: и ярости, и усталости, и какой-то тайной боли. И это пугало даже сильнее, чем верёвки.
Он медленно подошел к двери, бросил короткий приказ на своём языке. Доски пола глухо заскрипели под его шагами. Но прежде, чем выйти, Кайсар остановился и обернулся через плечо: