Страница 31 из 40
Версия Моссад по линии матери: сплошная проверка деда, Рабиновича С. А., 1925 г. р. Результат — тупик: член ВКП(б) с 1945 г.всю жизнь на оборонных предприятиях Дальнего Востока, заграничных контактов нет. Возможность закладки «спящей» ячейки исключена.
ВЫВОДЫ
По мышлению, подготовке и лексике объект соответствует кадровому оперативнику иностранного государства 40–45 лет, оценивающему людей как ресурсы. Однако тело, медпоказатели и биография — обычного 16-летнего подростка, не имевшего возможности такую подготовку пройти. Разрешить противоречие наука не может. Прогнозы объекта сбываются с высокой точностью, что делает его ценнейшим стратегическим ресурсом.
РЕШЕНИЕ
Официального ареста и суда по ст. 88 избегать — приведёт к потере контроля. Установить мягкий контроль через майора Пяткина под видом надзора. Через обучение Р. Абрамова (племянника начальника Управления) привязать объект к интересам руководства. Знания объекта по макроэкономике использовать для подготовки закрытых финансовых и товарных каналов с Японией. Контакты фиксировать лично полковнику Зорину.
Доклад подготовил: ст. аналитик 2-го отдела подполковник В. М. Шелест.
Первые страницы я читал, и у меня холодело внутри.
Они знали всё. День рождения у Прохоровых, где я, дурак, распустил язык перед профессором. Подъезд. СКА. Тайга, «Урал», дискотека. Вопила. Они даже квартиру слушали три месяца — «Гнездо», мать его. Дедушку проверяли, Семёна Абрамовича, фронтовика. Меня обложили так плотно, что воздуха не осталось.
Страх был липкий, настоящий. Я листал страницу за страницей, и руки чуть подрагивали.
А потом, ближе к концу, что-то начало меняться. Я перечитал выводы. Перечитал ещё раз. И вдруг внутри тихо щёлкнуло.
Я листал и не мог отделаться от одной мысли. Гора родила мышь.
Вы только вдумайтесь. Спецсредство «Лиана» на детском дне рождения. Эксперты кафедры спецподготовки разбирают по косточкам, как я махнул рукой в подъезде. Два офицера три месяца жрут таёжный гнус под видом шабашников, фиксируют, как я переключаю передачи на «Урале». Круглосуточная прослушка квартиры — три месяца! Подняли архивы НКВД на деда-фронтовича, искали сионистский след у человека, который всю войну точил снаряды в Комсомольске.
Колоссальная машина. Лучшая контрразведка мира. И всё это — чтобы установить, что пятнадцатилетний пацан слишком умный и странно дерётся.
А дальше — самое смешное. Финал всей этой титанической работы. Решение. «Ареста избегать. Установить мягкий контроль. Привязать к интересам руководства. Использовать знания по макроэкономике».
Я закрыл папку и тихо засмеялся. Не сдержался.
Если ты на полном серьёзе считаешь, что перед тобой кадровый оперативник Моссада сорока пяти лет в теле подростка — ты его не «мягко контролируешь через комсомол». Ты его в ту же ночь вывозишь куда надо и ломаешь в застенках, пока он не расскажет всё: кто заслал, как, через кого. Так работает контрразведка, которая верит в шпиона.
А меня вместо застенков поили чаем с конфетами «Мишка на Севере» и дали почитать дело на самого себя. С грифом «Особая папка». Через стол, в кафе.
Зорин поднял бровь.
— Что-то смешное нашёл, Игорёк?
— Нашёл, — я отодвинул папку на середину стола. — Илья Игоревич, вы сами-то в это верите? В шпиона Моссада?
Он молчал.
— Если бы верили — мы бы с вами сейчас не чай пили. Я бы уже вторые сутки висел в подвале и сдавал явки. А вы мне роман дали почитать. С сургучом. Красивый. Только это не дело на шпиона, товарищ полковник. Шпиона ломают. А меня — уговаривают. Так не уговаривают шпионов. Так уговаривают того, на ком хотят заработать.
Я постучал пальцем по обложке.
— И знаете, что вас выдало? Не факты — факты-то всё правда. А вот это. — Я пролистнул к разделу про Вопилу. — Три страницы про то, как я «перехватил валюту», «перебросил наличность сообщникам», «использовал самогон как актив». Настоящего контрразведчика интересует, на кого я работаю. А вас на трёх страницах интересует, как я делаю деньги.
Зорин не улыбнулся. Он смотрел на меня долго, тяжело, без выражения — так смотрят, когда решают, что с тобой делать.
— Интересно ты рассуждаешь, — наконец произнёс он ровным, ледяным голосом. — Только вот в чём беда, Игорёк. Ты сейчас в служебном помещении Комитета. Один. Родителям сказано, что ты у друга. А в папке, которую ты так лихо обозвал романом, — статья восемьдесят восемь. От семи лет до высшей меры. И мне, чтобы дать ей ход, твоё согласие не требуется.
Он не повышал голоса. От этого было только страшнее.
— Так что давай-ка ты сбавишь тон. И будешь отвечать на вопросы, а не задавать их.
Внутри у меня всё похолодело. Он был прав по форме — я действительно сидел один в гэбэшной берлоге, и формально меня можно было закатать под асфальт. Старый, проверенный приём: дал человеку расслабиться, посмеяться — и тут же осадил, вернул на место. Чтобы помнил, кто здесь хозяин.
Я выдержал паузу. Сердце колотилось, но я заставил себя не отвести взгляд.
— Можете, — спокойно согласился я. — Дать ход — можете. Только не дадите.
— Почему же?
— Потому что мёртвая курица яиц не несёт, Илья Игоревич. Если бы вам нужна была статья — вы бы её уже дали. Ещё весной. А вы полгода возили меня в тайгу, слушали мою квартиру, кормили картошкой и вот сейчас поите чаем. Зачем столько возни вокруг трупа? Незачем. Значит, я вам нужен живой. И не в камере, а вот так — за столом.
Зорин молчал. Желваки на его скулах чуть двинулись, но лицо осталось каменным.
— Я не дерзю вам, товарищ полковник, — я говорил уже тише, серьёзнее. — Я просто называю вещи своими именами, чтобы мы не теряли время. Вы можете ещё час давить на меня статьёй. Я буду кивать и бояться. А толку? Мы оба знаем, что разговор не про статью. Разговор про то, что иена выросла ровно так, как я сказал. И что на этом можно поднять очень большие деньги — если действовать с умом, а не фуражкой.
Он долго не отвечал. Курил, разглядывая меня сквозь дым, будто заново оценивая. И наконец — едва заметно, краем рта — усмехнулся.
— А ты не так прост, — глухо сказал он. — Ну, допустим. Допустим, ты прав, и разговор не про статью. Что дальше?
Спектакль с устрашением был окончен. Лёд тронулся.
— Дальше — по-деловому, — кивнул я. — Иена выросла, как я и говорил. Вы заработали. Где мои деньги и сколько?
— Сергей, зайди, — негромко позвал Илья Игоревич.