Разрушенная

Сайлас

Завернув на подъездную дорожку, я едва успел поставить машину на паркинг, перед тем как выскочить наружу. Ни на что другое не оставалось времени — мне нужно было добраться до Эмбер. Они вернулись домой вместе, и времени прошло уже слишком много.

Каждая секунда отдавалась глубоким уколом в груди, и я знал: эта боль не утихнет, пока я не увижу её и не убежусь, что с ней всё в порядке. Одним ударом ноги я выбил входную дверь, с корнем вышибая её с петель. Звук мгновенно прокатился по дому подобно грому, и я надеялся, что он его услышал. Этот звук был не просто предупреждением — он стал для него смертным приговором.

Я бросился прямо по коридору в её спальню, дверь которой уже была открыта. Войдя, я не смог сдержать дикий рык, вырвавшийся из моей груди при виде открывшейся картины. Он был сверху на её обнаженном теле, пристраиваясь к ней. Она под ним лежала совершенно безжизненная, абсолютно не реагируя на происходящее.

Это был его последний, сука, раз, когда он прикасался к ней.

Всё в моем поле зрения затянуло кровавой пеленой, когда я рванул вперед, сбивая Бодхи с нее. Мы с грохотом рухнули на пол, и я прижал его к доскам; каждое мое движение становилось смертоносным. Никакого выбора тут быть не могло. Ему не уйти отсюда живым. Он умрет от моих рук. Эта единственная мысль крутилась на повторе, пока мой кулак врезался в его лицо — треск костей прозвучал далеко не так сладостно, как я надеялся. Защищаясь, он выставил локоть, пытаясь создать пространство и укрыться. Я пробил его оборону, нанеся еще два чистых удара, прежде чем он достал меня в ответ. Меня отбросило, давая ему секунду схватиться за штаны.

Да мне без разницы, во что он там одет. К тому моменту, как я закончу, он больше никогда и ничем не сможет воспользоваться.

Мы продолжили барахтаться, сшибая мебель и в конце концов опрокинув её туалетный столик:

— Думаешь, ты что-то сможешь изменить? Она уже испорчена, — оскалился на меня Бодхи, плюя кровью мне в лицо.

Ни единого, сука, шанса, чтобы он смел так говорить о ней.

Воздух в моих легких застыл, когда мысль об убийстве захлестнула все мое существо. Это больше не было просто мыслью в голове. Это стало задачей, которую требовалось выполнить как можно быстрее.

— Я убью тебя, блять.

Бодхи собрался с силами, когда мои слова разрезали комнату подобно лезвию. Новый приступ ярости вспыхнул в его сузившихся глазах. Рванувшись ко мне, он вцепился пальцами прямо в мое горло. Я уклонился, но он угадал направление и въелся ногтями в плоть. На мгновение его хватка сжалась, и перед глазами поплыли круги. Быстрым движением я выбросил колено вверх, выбивая у него опору из-под ног.

С той максимальной жестокой силой, на какую только был способен, я обрушился на него всем телом. Мои кулаки работали как отлаженный механизм, раз за разом вбиваясь в его лицо.

Один.

Два.

Три.

Я сбился со счета, когда во все стороны брызнула кровь. Её тепло ударило мне в лицо, пока Бодхи пытался сделать хоть что-то, чтобы остановить меня. Шансов на это не было — не теперь, когда он оказался в моих руках. Звук его глухих стонов боли смешивался со стуком плоти о плоть, пока вскоре не воцарилась полная тишина.

В какой-то момент я понял, что Бодхи больше не сопротивляется, но я продолжал методично бить. Я бил его за каждую фотографию, за каждое видео, которое Эмбер пришлось увидеть. Захлебываясь в её ярости, я просто не мог остановиться.

Когда я наконец отстранился, его лицо было превращено в месиво — в нем не осталось ни одной узнаваемой черты. Кровь, покрывавшая меня, служила доказательством того, что я достиг своей цели: Эмбер теперь в полной безопасности.

Незнакомый крик выдернул меня из мыслей. Я повернулся, поднимаясь с трупа Бодхи.

В дверном проеме стояла Кинсли, её лицо застыло в маске ужаса. Пока её взгляд скользил по тому, что осталось от Бодхи, я перевел глаза на Эмбер, которая все еще лежала на кровати. Кинсли даже не обратила внимания на её наготу. Все её внимание было приковано к мужчине на полу за моей спиной. Когда я отступил в сторону, она рванула вперед и упала перед ним на колени. Её голос сорвался на смесь дикого шока и подавленных рыданий:

— О боже! Что ты с ним сделал?! — кричала она снова и снова. — Ты убил его! Ты, блять, убил его!

Я подошел ближе к Эмбер, только сейчас начиная чувствовать места на собственном теле, получившие удары. Глаз точно заплыл синяком, а из носа капала кровь. Игнорируя и это, и Кинсли, я приблизился к кровати и сосредоточился на своей девочке. Подняв её одежду с пола, я начал натягивать её обратно на Эмбер, морщась от боли в протестующем плече. Я не останавливался до тех пор, пока её тело не было полностью закрыто.

Громкость голоса Кинсли выкрутилась на максимум, и тот факт, что она даже не заметила Эмбер, окончательно вывел меня из себя. Я рявкнул на нее, пропитывая голос ядом:

— Как бы мне этого ни не хотелось, я понимаю, что ты, вероятно, тоже жертва в этой ситуации. Но правда в том, что ты виновата в произошедшем с ней ничуть не меньше.

Лицо Кинсли исказилось, когда до нее наконец начал доходить смысл. Новый всхлип вырвался наружу, пока она пыталась облечь слова в вопрос:

— П-почему она была без одежды?

Я лишь качнул головой, смотря на нее:

— Ты не имеешь права задавать эти гребаные вопросы, — отрезал я. — Не раньше, чем поймешь весь масштаб разрушений, которые вы с этим жалким куском дерьма причинили. Теперь ей придется нести это через всю свою жизнь — просто потому, что ты думала, будто знаешь его. Если ты решишь вызвать полицию, просто помни: тебе придется объяснять им, кем он был на самом деле. Тебе придется признать, что ты любила насильника. Если ты умна, ты сделаешь одолжение нам обоим и пустишь все доступные деньги на то, чтобы замять это и убрать грязь. А после этого — исчезни из её жизни навсегда.

Кинсли перевела взгляд с Эмбер на Бодхи, а затем упала на его тело, очевидно сделав свой выбор. Подхватив Эмбер на руки и игнорируя всё вокруг, я пронес её через этот разгром прямо к машине. Мне пришлось преодолеть физическое сопротивление самого себя, чтобы отпустить её — даже зная, что я просто укладываю её на соседнее сиденье. Это ощущение не покидало меня всю дорогу. Я продолжал коситься на нее каждые несколько секунд, будто она могла испариться.

Включив громкую связь на телефоне, я набрал брата.

— Алло.