Деклан

Я напрягаюсь и не отрываю взгляда от пола перед собой.

Он выглядит так, будто собирается что-то сказать, но молчит. Вместо этого он наклоняется и прижимается губами к моим. Закрываю глаза и запрокидываю голову, чувствуя, как его рука обхватывает мой затылок. Он усиливает нажим на мои губы, а я осторожно кладу руки ему на талию.

Я открываю рот, давая его языку доступ к моему. Его рука сжимает мою голову и шею, углубляя поцелуй. Я остаюсь неподвижной, не отвечая на поцелуй. Не могу пошевелиться. Всё, о чем могу думать, — отсутствие зубной щетки.

Деклан отстраняется, и я открываю глаза. Прищурившись, он осматривает меня и снова вздыхает.

— Кера, нам не обязательно делать это сегодня вечером.

— Нет, обязательно.

— Почему?

— Потому что этого хочет Шон.

— Его здесь нет, — говорит Деклан, — и у меня выходные. Он не ожидает увидеть меня до понедельника. Времени полно.

Сколько времени потребуется, чтобы избавиться от моего тела?

Найдут ли когда-нибудь моё тело? Мои родители уже знают или будут искать меня?

Подключится ли полиция или будет смотреть сквозь пальцы, как обычно, когда речь заходит о деятельности семьи Фоли? Какой-нибудь турист случайно наткнётся на мои останки? Как я буду выглядеть?

У меня нет одежды, чтобы надеть завтра. У меня даже расчески здесь нет.

Без предупреждения я разразилась слезами и плачу не из-за предстоящей брачной ночи и последующей смерти. Я плачу, потому что меня похоронят в неглубокой могиле с нечищеными зубами.

— Кера? Что случилось?

Деклан крепко сжимает мои предплечья и наклоняет голову, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Ничего.

Я всхлипываю, отворачиваясь от него.

— Ты прекратишь это? — Деклан издает долгий вздох. — Просто скажи мне, хорошо?

Он пристально смотрит на меня, выражение его лица напряженное и обеспокоенное.

С чего бы ему беспокоиться? Неужели мой муж не ожидал, что я заплачу, когда он приставит пистолет к моей голове — или выстрел будет слишком громким, и он собирается пустить в ход нож? Может быть, он задушит меня подушкой.

— О чем ты думаешь? — тихо спрашивает Деклан. — Пожалуйста, Кера, скажи мне, что случилось.

— Просто... просто... мне нечего надеть завтра. Мама не положила мне зубную щетку или сменную одежду. У меня нет дезодоранта, носков или чего-либо ещё, и я знаю почему!

Я закрываю лицо руками. Звучит нелепо, и он, наверное, подумает, что я нытик. Я ожидаю, что он даст мне пощечину за назойливость и капризность. Когда мама начинает хныкать, что ей чего-то не хватает, отец всегда бьет ее по щеке, чтобы она замолчала.

— Что значит, ты «знаешь почему»?

Деклан хватает меня за запястья и отрывает руки от моего лица.

— Неважно, — шепчу я, отворачивая голову, чтобы не смотреть на него. — Ничего особенного. Мама просто... забывчивая. Папа всегда так говорит. Все в порядке. Я в порядке.

— Ты неважно выглядишь. Ты выглядишь... испуганной.

Он хватает меня за подбородок и не дает отвести взгляд, продолжая крепко держать и пристально смотреть на меня. Этого не избежать. Нет смысла оттягивать неизбежное.

Лучше сказать всё, как есть. Я делаю глубокий вдох.

— Я знаю, что ты имел в виду, когда сказал, что позаботишься обо мне, — говорю я.

Деклан хмурится и выглядит растерянным.

— Я готова, — говорю тихо, — если ты собираешься меня убить, можешь просто покончить с этим?

— Убить тебя?

Глубоко вздыхаю, так устала от этого фарса…

— Знаю, что ты собираешься сделать, — говорю я ему. — Тебе больше не нужно притворяться. Я ведь не собираюсь с тобой бороться или что-то в этом роде.

— С чего ты взяла, что я собираюсь тебя убить?

Я пристально смотрю на Деклана, пытаясь понять его тон. Он спрашивает не из любопытства, как бы спрашивая: как ты разгадала план? Он не делает вид, что удивлен тем, что я знаю, что он собирается делать. Он выглядит скорее... испуганным.

— Ты... ты сказал...

Я отстраняюсь от него, сбитая с толку.

— Что я такого сказал?

— Ты сказал, что «позаботишься обо мне», — шепчу я.

— Что?

— В конце церемонии, — говорю я, напоминая ему. — После того, как поцеловал меня, ты сказал это.

На мгновение его глаза расширяются.

— Нет... Я-я... — Деклан резко трясет головой. — Я не это имел в виду. Я имел в виду, что собираюсь заботиться о тебе, просто пытался тебя успокоить.

Он отпускает меня и отступает на шаг. Долго смотрит на меня, нахмурившись, прежде чем протянуть руку и взять меня за руку. Он тянет меня к краю кровати и усаживает рядом с собой, слегка наклоняется, так что наши головы оказываются на одном уровне.

— Я не ожидал такого поворота событий. Шон меня не предупредил, и я так же не готов к этому, как и ты. Возможно, у тебя даже есть преимущество — по крайней мере, ты знала, что собираешься выйти замуж. Я этого не предвидел, но поступлю честно по отношению к тебе.

Я, мягко говоря, настроена скептически. Смотрю ему в глаза, пытаясь понять, говорит ли он мне правду. Я не очень хорошо разбираюсь в людях, и недостаточно хорошо знаю его мимику, чтобы определить, лжет он или нет.

— Я много работаю, — говорит он, поглаживая большим пальцем мою руку, — но я буду с тобой, когда смогу, всегда буду тебя защищать, не буду тебе изменять.

Деклан замирает, и я понимаю, что он произносит свою версию брачных клятв.

Сердце начинает биться ещё быстрее, когда он обхватывает мою левую руку, поглаживая кожу большим пальцем. В голове мелькают короткие, неясные воспоминания.

Прикосновение кажется знакомым, и я понимаю, что он снова гладит моё запястье — так же, как делал это перед тем, как надеть кольцо на мой палец, и так же, как делаю, когда нервничаю. Я смотрю на его руку и чувствую, как немного расслабляюсь.

— У меня вспыльчивый характер, — говорит Деклан. Он делает паузу, поджимает губы, а затем продолжает, — ты наверняка увидишь это в какой-то момент, но я никогда не подниму на тебя руку в гневе. Если ты чего-то хочешь — чего угодно — я сделаю это для тебя, если смогу.

Я смотрю на него, разинув рот от шока. Он, кажется, говорит совершенно серьезно.

Нет никаких причин говорить мне все это, если только он не собирается меня убить.

— Я из традиционной католической семьи, — говорит Деклан. — Мы очень серьезно относимся к браку. Для меня это не просто бумажка, которую мы подписали. Я серьезно настроен, Кера.

— Шон не велел тебе убить меня?

Я едва слышу собственный голос.