Страница 13 из 67
Я не могу понять, она просто легкомысленная, как ветер, или упрямый мечтатель. Но одно ясно точно — в этой задорной девчонке из Джорджии есть что-то притягательное. И у меня ощущение, что я увидел только вершину айсберга.
Дестини
— Ты собираешься мне помогать или будешь дразнить меня весь день?
Его губы растягиваются в медленной улыбке.
— Мне, вообще-то, нравится тебя дразнить.
Я пытаюсь сделать серьезное лицо, но не выходит — слишком уж меня забавляет эта его легкая версия.
— Тебе стоит быть осторожнее. Ответка может прилететь в самый неловкий момент. Например, на репетиционном ужине или свадьбе.
— Ладно. Давай к делу. Начнем с твоего списка требований к мужчине? Я могу сразу показать, какие пункты нереалистичны, и вычеркнуть половину.
Мне не нравится, что он видел мой список, но злиться на парня, который выглядит чертовски привлекательно в баскетбольных шортах и майке, сложно. Его мускулистые бедра — это одно, но я бы ни за что не подумала, что под рубашками у него такие рельефные мышцы живота. И что он способен так тепло улыбаться, как сейчас.
— Мой список тебя не касается.
— И слава богу. Мне этого не надо.
Он делает глоток кофе.
— Я вчера посмотрел твой сайт. Очень хорошо сделан. Приятный и вдохновляющий.
— Рада, что тебе понравилось. Я попросила подругу дома его собрать, но цвета и картинки выбирала сама.
— Ты молодец, но я заметил, что в форме обратной связи у тебя только имя, почта и телефон. Стоит добавить детали — место и дату предложения. Тогда ты сразу поймешь, удобно ли тебе по времени и по расстоянию.
— Мне все равно, если придется ехать два часа, чтобы встретиться. Ко мне сейчас не выстраивается очередь.
— Но ты же хочешь, чтобы выстраивалась. У тебя большие мечты, солнышко. И лучший способ их добиться — не сомневаться и заранее выстроить все так, чтобы ничто тебя не тормозило.
Я думала, он согласился помочь из жалости, потому что я расплакалась из-за родителей. Но сейчас это совсем не так ощущается. То, как он называет меня «солнышко», звучит так естественно, будто он видит меня настоящую. Не только мои ошибки. И правда хочет помочь. Давно уже никто, кроме Руби, не интересовался тем, чего хочу я.
— Я в себе не сомневалась, пока Сесилия не указала мне на мои ошибки.
— Будем считать это опытом и сделаем так, чтобы больше такого не повторилось.
— Я до сих пор не верю, что ты меня за это не ненавидишь.
— Я скептик, а не придурок. Кстати, прежде чем продолжим — почему ты пользуешься блокнотами, а не ноутбуком или планшетом?
— Мне так удобнее. Я не очень разбираюсь в компьютерах. В школе пользовалась, но потом, работая парикмахером, мне они почти не нужны были. Разве что приложения для подбора причесок. В офисные программы я не заходила уже… боже, лет девять.
Это число неожиданно бьет по мне.
— Ничего себе. Не верится, что столько времени прошло. Мама бы сказала, что я уже старею.
Он усмехается.
— Если ты стареешь, то я тогда древний.
— Может, так и есть. Сколько тебе лет?
— На несколько лет больше, чем тебе.
— Ну давай, Рири. Ты уже знаешь всю мою жизнь.
Он хмурится.
— Я убью своих братьев.
— А я все равно узнаю, сколько тебе лет.
Я внимательно его разглядываю, замечая, как дергается его челюсть и как сужаются глаза. Ему явно не нравится, когда его изучают. Может, поэтому он так странно игнорирует внимание женщин? Я заметила, как на него смотрели здесь, но он ни разу не отвел от меня взгляд. Интересно, ему некомфортно от внимания? Но он же преподаватель… Значит, дело не в этом. Он говорил, что был женат и разведен. Может, после этого он стал таким?
Ладно, это не поможет.
— У тебя нет морщинок у глаз, значит, тебе меньше сорока.
— Сорока?
— Я сказала — меньше. Я просто тебя раскладываю по полочкам. Взгляд у тебя взрослый, но слишком закрытый для человека младше тридцати. Думаю, тебе тридцать пять или тридцать шесть.
— Ты лучше угадываешь, чем проверяешь информацию. Может, вернемся к делу?
— Я угадала? Ура!
Я радостно дергаю плечами.
Он даже не улыбается.
— Возвращаемся к делу. Если ты хочешь добиться успеха, ты не можешь путать блокноты на встречах или терять их без копий. Я помогу тебе разобраться с документами, таблицами и всем остальным. Мы все организуем так, чтобы нужная информация всегда была под рукой.
— Это было бы замечательно. Мне нравится идея хранить записи в ноутбуке, но экран между мной и клиентом кажется холодным. Я обещаю трижды проверять блокноты перед встречами и переносить все записи в ноутбук. Но на встречах все равно буду пользоваться ими.
— Хорошо.
Он достает телефон и что-то печатает.
— Я составлю список задач, потом расставим приоритеты и пойдем по порядку.
Его светло-голубые глаза находят мои.
— У тебя ведь есть страховка ответственности?
Я морщусь.
— Ты серьезно? — он смотрит на меня с недоверием.
Я сжимаю губы и оглядываюсь — куда угодно, лишь бы не встречаться с его взглядом.
— Дестини, это важно. Ты должна защитить себя, чтобы не потерять все. Если бы я был другим человеком, тебя могли бы засудить за вчерашнее. У меня есть знакомый, который занимается страховками. Я тебя сведу с ним.
Он делает еще одну заметку в телефоне.
Я достаю еще один блокнот и пишу: Оформить страховку!
Он смотрит на три блокнота перед собой.
— А с теми что не так?
— Этот для нашей встречи.
Я показываю обложку, на которой написано: Советы от ворчуна Гаса.
У него снова дергается челюсть.
Следующий час Флетч задает мне десятки вопросов и полностью сосредоточен на деле. Он действительно отлично разбирается в теме и невероятно терпелив, пока я веду подробные записи. Я начинаю понимать, что Руби имела в виду — он не столько ворчливый, сколько закрытый. У него явно есть свои тараканы, но он даже милый, когда берет все в свои руки. Неудивительно, что в него влюбилась студентка.
Интересно, а в постели он тоже такой?
В памяти всплывает тот поцелуй — до мурашек. Если один неожиданный поцелуй может лишить меня сил, то что он сделает, если захочет довести меня до предела? Мысли сами уводят меня туда. Я представляю его без рубашки, как на площадке — эти жесткие мышцы, этот пресс… Хочется провести по нему губами. Я представляю, как снимаю с него шорты—
Нет-нет-нет. Мы не думаем о таком!
Я пытаюсь отогнать эти мысли, но образ его почти обнаженного тела все равно не отпускает.