Страница 54 из 65
Глава 48.
Глава 48. Самое слабое место
Фёдор молча шёл впереди.
Максим — за ним.
Длинный коридор второго этажа казался бесконечным.
Каждая секунда казалась вечностью.
Лишь бы с ней всё было нормально.
Они остановились возле дальней комнаты.
Фёдор достал ключ.
Щёлкнул замок.
— Она здесь.
Максим даже не стал ждать.
Толкнул дверь и вошёл внутрь.
Катерина сидела возле окна в кресле.
Живая.
Услышав звук, она резко обернулась.
И вскочила на ноги.
Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.
Будто не верили.
— Макс...
Она сорвалась с места первой.
Быстро.
Не думая.
Максим едва успел сделать шаг, когда она уже обняла его.
Крепко.
Так крепко, словно боялась отпустить.
Он просто стоял, чувствуя её руки у себя на шее.
Её дрожь.
Её дыхание.
И от этого внутри становилось только тяжелее.
Потому что она была напугана.
И виноват в этом был он.
Максим медленно закрыл глаза.
Потом осторожно обнял её в ответ.
Уткнулся щекой в её волосы.
— Прости...
Катерина только сильнее прижалась к нему.
Максим смотрел на неё и чувствовал, как внутри что-то болезненно ломается.
Но слова застряли где-то внутри.
Поэтому он просто коснулся ладонью её щеки.
Будто проверяя.
Что она действительно рядом.
Катерина накрыла его руку своей.
— Катя... если бы с тобой что-то случилось, я бы себе этого никогда не простил.
В комнате стало очень тихо.
За окном шумел дождь.
Где-то далеко гремел гром.
Но они слышали только друг друга.
Именно в этот момент в дверь негромко постучали.
Они оба вздрогнули.
Дверь открылась.
На пороге появился Фёдор.
— Макс, Пётр Ефимович ждёт тебя.
Максим сразу стал мрачным. Словно на плечи ему опустилась вся тяжесть этого проклятого дома.
Максим неохотно разжал объятия.
Катерина всё ещё держала его за руку.
Словно боялась, что стоит отпустить — и он исчезнет.
— Я вернусь за тобой, — тихо сказал он.
Она кивнула.
Но тревога из её глаз никуда не исчезла.
Максим провёл пальцами по её щеке и заставил себя отступить.
Потому что если останется ещё хотя бы на минуту, уйти будет намного сложнее.
Дверь закрылась за его спиной.
Фёдор молча шёл рядом.
Не торопил.
Не разговаривал.
Будто понимал, что сейчас любые слова будут лишними.
Когда они подошли к кабинету, Максим остановился всего на секунду.
Потом открыл дверь и вошёл.
Пётр Ефимович сидел за столом всё в той же позе.
Словно за это время даже не пошевелился.
Максим чувствовал, как внутри него медленно закипает ярость, смешанная с ледяным, парализующим страхом. Страхом не за себя. За неё. За то единственное, что могло его сломать.
Тишина повисла густая, тяжёлая, прерываемая только мерным стуком дождя по высоким окнам. Капли били в стекло резко, настойчиво, будто отсчитывали последние секунды перед неизбежным.
— Наконец-то, — произнёс хозяин дома, бархатным голосом, в котором сквозила едва уловимая насмешка. — Проходи, Максим. Не стой в дверях, как чужой.
Максим медленно вошёл, чувствуя, как каждый шаг отдаётся внутри него тяжёлым ударом. Воздух в кабинете казался спёртым, пропитанным запахом старого дерева, дорогого табака и чего-то ещё — холодного расчёта.
Он остановился напротив стола.
Пётр Ефимович откинулся в кресле, внимательно изучая его лицо. Молчание между ними длилось несколько долгих секунд.
— Я вижу, ты уже всё понял, — наконец сказал старик. — Хорошо. Значит, можно не тратить время на предисловия. Ты всегда был сообразительным мальчиком.
Максим сжал челюсти. Внутри него клокотала ярость, смешанная с ледяным страхом. Он знал: сейчас начнётся главное. Не угрозы, а тихая, точная работа по разрушению всего, что ему дорого.