Мрачный вайб

Глава 48

Горячие, полные ярости губы на моих. Крупное, сильное тело, прижимающееся к моему. Эван МакРэйвен целует меня. Без предупреждения. Без разрешения. И я… я начинаю отвечать на поцелуй. Инстинктивно прижимаюсь к нему, обвиваю его руками и впиваюсь пальцами в рубашку.

Его твердое, теплое тело ощущается слишком хорошо. С каждым вздохом в нос проникает его аромат. Свежая, отчетливая смесь мяты, розмарина и чего-то, что я не могу разобрать. Этот запах захватывает меня и туманит рассудок так же, как и его обладатель.

Большим пальцем Эван проводит по линии моей челюсти до подбородка, и я приоткрываю губы, поддаваясь движениям его языка, желая этого так же отчаянно, как и он сам. Его глубокий стон сливается с моим собственным, приглушенным поцелуем.

Обжигающий жар несется по моим венам. Слишком палящий для мужчины, которого я терпеть не могу. Слишком сильный для тех, кто стоит по разные стороны баррикад. И все же он целует меня так, словно с той секунды, когда наши взгляды впервые встретились, не мог думать ни о чем другом.

Лишь когда мне начинает не хватать воздуха, и я забываю обо всем вокруг, Эван прерывает поцелуй и поднимает голову, но не отстраняется.

Я распахиваю глаза.

Он смотрит на меня: зрачки расширены, голубизна глаз похожа на растаявший лед. Никто из нас не смеет пошевелиться. С каждым вздохом моя грудь сильнее прижимается к его, усиливая трение и это внезапное, непредвиденное желание между нами.

Рассудок включается медленно, и первый вопрос, который я неизбежно задаю себе: «Что, черт возьми, сейчас произошло?»

Кажется, Эван чувствует то же самое. В его затуманенном страстью взгляде появляется недоумение, потрясение — и снова неприступность. Он отступает от меня так резко, словно обжегся.

Я тяжело сглатываю: готова поклясться, что все еще чувствую его вкус. Какое-то мгновение я продолжаю стоять, прислонившись к стене. Блокнот давит на поясницу, отчетливо напоминая о том, что стоит на кону.

Мне нужно уходить. Прочь от Эвана, прочь из этих комнат, где каждый сантиметр так сильно напоминает о Джейке, что это причиняет физическую боль.

— Нам стоит… — Он откашливается и указывает в сторону двери.

Я тут же киваю и плотно прижимаю ладони к стене, будто хочу на них опереться. На самом же деле я просто хочу убедиться, что книга не сдвинулась во время нашего небольшого безумия. Только после этого я отстраняюсь.

Проходя мимо Эвана, поворачиваюсь к нему и ловлю его взгляд, чтобы он не смотрел мне в спину. Не думаю, что края блокнота заметны под футболкой, но я не имею права рисковать.

Уже в коридоре возле апартаментов Джейка я хочу что-то сказать, хотя понятия не имею, что именно. Я ведь даже не понимаю, что сейчас на меня нашло — и на мистера Ледяную Глыбу собственной персоной. Но в тот момент, когда набираю в грудь воздуха, раздается пронзительный писк.

Я вздрагиваю. Каждый мускул в моем теле мгновенно напрягается, но теперь уже по совсем другой причине.

— Это просто ложная тревога. — Эван протягивает руку к моему плечу, но тут же опускает ее, осознав, что собирался сделать. — Не о чем беспокоиться.

— Для меня эта тревога звучит очень даже по-настоящему, — возражаю я, хотя не вижу и не чувствую ничего подозрительного. Но после того, что случилось с домом Джейка, предпочитаю не рисковать.

— Датчик дыма неисправен. Он срабатывает без причины через разные промежутки времени.

Точно, Айви упоминала нечто подобное, когда я только въехала, так что я медленно киваю.

— Пока не сработают остальные датчики и не появится запах дыма, все в порядке. — Он медлит лишь мгновение. — Доверься мне.

Довериться ему? Человеку, о котором меня предупреждал Джейк и который одним поцелуем выбил у меня почву из-под ног? Человеку, который работает на свою семью, предан ей до мозга костей и при этом целует меня без предупреждения? Человеку, который с первой минуты не хотел видеть меня здесь и все же сам попросил переехать?

Я больше не знаю, что думать. О чувствах вообще молчу. Но одно я знаю точно: я ему не доверяю.

— Спокойной ночи, Эван.

Я удерживаю его взгляд, медленно отступая спиной вперед, пока не дохожу до своих апартаментов. Пламя и лед — прямо как он сам.

В своей комнате я запираюсь на ключ, проверяю, нет ли кого внутри, после чего достаю черный блокнот и кладу его на комод.

Оперевшись руками о поверхность, я всматриваюсь в свое отражение.

— Что ты творишь?

Этого поцелуя не должно было быть. Роман с братом-близнецом Джейка не входил в мои планы, когда я ехала в Раннох-Мур. Как, впрочем, и ночи с Эйденом, хотя их я еще могу списать на попытку отвлечься. Но интрижка с Эваном? Если я не буду осторожна, это может обернуться серьезными проблемами.

Адреналин пульсирует в венах, когда я открываю блокнот Джейка и читаю первую запись.

Элспет МакРэйвен — прабабушка, матриарх, бывший гендиректор «МакРэйвен Джин» и… убийца?

Существует бесконечное множество слухов о смерти прадеда Томаса Первого. Факт в том, что его тело было найдено на площадке перед поместьем МакРэйвен у подножия башни западного крыла. Также фактом является то, что он упал оттуда с большой высоты.

Я неделями — нет, месяцами — копал, исследовал, сидел в библиотеках, посещал пыльные архивы и собирал по крупицам всю информацию, которую мог найти, чтобы наконец разгадать эту тайну. И правда такова: слухи не врут.

Мой прадед не прыгал с башни, устав от жизни, и не падал оттуда пьяным, как рассказывают некоторые. Он был не в своем уме, потому что кто-то подмешивал ему в еду лекарства. Лекарства, в которых он не нуждался.

Перед смертью его описывали как беспокойного, дезориентированного человека, страдающего бессонницей и, по словам очевидцев, имеющего склонность к паранойе. Кроме того, бывали периоды, когда он мог нормально двигаться, и периоды, когда его подвижность была резко ограничена.

В результате своих поисков я наткнулся на препарат от болезни Паркинсона, название которого почему-то показалось мне знакомым. А потом я вспомнил почему: в детстве мы с Эваном как-то играли в апартаментах бабули Элспет — Эван разбирал каких-то жутких кукол, пока я рылся в ее вещах. Я всегда был чертовски любопытным. И там я обнаружил упаковку лекарства. От Паркинсона. Вот только никто в нашей семье этой болезнью не страдал.