Мрачный вайб

Глава 47

Сердце колотится где-то в горле. Я щурюсь от внезапного яркого света и на мгновение мне кажется… но нет. В дверях стоит не Джейк, а Эван. Хотя теперь мне совершенно непонятно, как я вообще могла их путать.

Несмотря на поздний час, Эван одет в повседневное: черные брюки от костюма и белая рубашка, верхние пуговицы которой расстегнуты. В отличие от обычного своего вида, он, кажется, забыл побриться, или же щетина на его подбородке успела отрасти за день. Эван выглядит измотанным, но не похоже, что он вообще спал. Он сверлит меня ледяным взглядом, под которым большинство людей наверняка с покорностью упали бы на колени, бормоча сбивчивые извинения, даже если бы ничего не совершили.

Я же не решаюсь даже пошевелиться из страха, что блокнот соскользнет на пол. Я едва дышу.

— Я задал тебе вопрос, — прикрикивает на меня Эван.

Да, задал. Вот только подходящее оправдание мне в голову еще не пришло. Впрочем, вряд ли оно существует, когда тебя ловят посреди ночи за обыском чужой комнаты при свете фонарика.

Со вздохом я покоряюсь судьбе.

— А на что это похоже?

— Похоже на то, что ты вломилась в комнату моего брата, хотя я запретил тебе сюда заходить.

— Я не вламывалась.

— Дверь была заперта. — Он прищуривается.

— Уверен? Я имею в виду, когда ты в последний раз ее проверял?

— Далия. — В его голосе звучит едва скрываемое нетерпение. — Даже если бы дверь была открыта, это не объясняет, почему я снова ловлю тебя на шпионаже. Я привез тебя сюда, чтобы ты была в безопасности от чокнутых сталкеров, фанатов и всех тех, кто охотится за твоим наследством. И первое, что ты делаешь — обыскиваешь апартаменты моего брата посреди ночи?

— Не первое, — тут же возражаю я. — Я подождала пару дней. И днем я тоже пыталась, но тогда мне приходилось отбиваться не только от тебя, но и от охраны, персонала и остальной части твоей «очаровательной» семейки.

— Ты находишь это забавным? — Он делает яростный шаг в мою сторону.

«

Забавное»

— это последнее слово, которое пришло бы мне в голову для описания моего пребывания в поместье МакРэйвен. «Изматывающее» — куда точнее. Опасное. Мрачное. Бездушное. Но после всего, что случилось со мной с момента приезда в Раннох, после всего этого террора и бессонных ночей, Эван МакРэйвен не сможет меня запугать. Больше нет.

Я выпрямляю спину, внутренне молюсь, чтобы блокнот не соскользнул, и направляюсь к выходу. Но когда пытаюсь пройти мимо Эвана, он хватает меня за руку.

— Я серьезно, Далия. Тебе не стоит в одиночку бродить по замку по ночам. Это опасно. — Его взгляд пронзителен, в нем горит злость, но в то же время и… тревога?

Я хмурюсь и понижаю голос:

— Что ты от меня скрываешь?

На долю секунды его взгляд падает на мои губы. Моргни я — и не успела бы этого заметить. Затем он отпускает меня так резко, словно обжегся.

— Ничего. Тебе не следует здесь находиться.

Я пристально изучаю его.

— В этих апартаментах? Или вообще в замке? Потому что второе мне уже более чем доходчиво объяснил почти каждый. Но все равно спасибо за напоминание.

Мне нужно уходить, но Эван ни на секунду не сводит с меня глаз. Одно неверное движение — и он поймет, что это я что-то от него скрываю, что прячу последний блокнот. При том, что он добровольно отдал мне старый. Но это было до того, как он начал юридическую войну против меня от имени своей семьи. Актуальный блокнот он у меня отберет, и тогда я его больше не увижу, в этом я уверена. Похоже, в этих стенах последняя воля Джейка ни для кого не имеет значения.

— Ты все еще веришь, что моего брата убили?

— Да. — Я твердо смотрю ему в глаза. — Ты действительно хочешь меня в этом упрекнуть? Именно ты? — Мой взгляд скользит по нему сверху вниз, по его высокой, натренированной фигуре, которая кажется мне одновременно чужой и такой знакомой. — Сначала ты строишь из себя героя и спасителя, а вскоре после этого вонзаешь мне нож в спину адвокатским уведомлением и судебным иском?

— Я лишь выполняю то, что поручили мне мои клиенты, — цедит он сквозь зубы.

Его клиенты

. Не смешите меня.

— Ты не хуже меня знаешь, какие условия и ограничения для вступления в наследство были прописаны в завещании Дж. Дж. Бернетта, — без лишних предисловий продолжает Эван. Его слова пропитаны холодной вежливостью.

Я бросаю на него взгляд полный гнева.

— Ах вот как! И стоило огласить завещание, как на меня вдруг нападает незнакомец, а потом еще и арестовывает полиция. И тебе это не кажется странным?

— Не мне об этом судить. Но учитывая, как часто ты куда-то вламываешься…

Неужели он знает, что я была в квартире Джейка в Эдинбурге?

— То, что с тобой произошло, — это неправильно, — продолжает он, стараясь сохранять спокойствие. — Но я всего лишь юридический консультант семьи.

— Ты — часть этой семьи! — Мне хочется кричать на него, но мои обвинения звучат лишь как яростное шипение.

Желвак дергается на его челюсти — так сильно он стискивает зубы.

— Тебе вообще не следовало сюда приезжать, — в его голосе сквозит отчаяние. Чувства, которые он с трудом держит под контролем.

— Слишком. Поздно. — Хотя мне следовало бы быть благоразумнее, я делаю шаг к нему. Затем еще один, пока не оказываюсь так близко, что достаточно лишь поднять руку, чтобы коснуться его. — Я здесь, и я точно знаю, что твоя семья хочет меня уничтожить.

В его морозных глазах снова вспыхивает гнев.

— Пока у тебя нет доказательств, это пустые обвинения. Лучше поберегись, иначе тебя засудят еще и за клевету.

— Потому что ты уже мысленно составляешь иск?

— Думаешь, мне это доставляет удовольствие?

— А разве нет? — шиплю я. — Я пытаюсь исполнить последнюю волю твоего брата. Я пытаюсь помочь ему, черт возьми! Я…

— Мой брат мертв! — Его кадык дергается, когда он тяжело сглатывает. — Ничто из того, что сделаешь ты или я, никогда его не вернет.

Я качаю головой.

— Значит, мне нужно просто сдаться? Бросить все, как только начались трудности?

— Для тебя это не просто трудности. Это, очевидно, смертельно опасно.

— Ну и пусть! — Я развожу руками. — Это моя жизнь! Все, что я делаю — это мое решение, и только мое. Тебе должно быть абсолютно плевать на меня.

Я делаю шаг назад. Не свожу с него глаз, медленно пятясь, чтобы он не заметил, что я прячу.

— Но мне не плевать.

Я замираю. Внизу живота разливается покалывающее тепло, за которым тут же следует ледяная дрожь.

Я решительно вскидываю подбородок.