Мрачный вайб

Глава 40

При звуке этого низкого голоса я морщусь и разворачиваюсь на каблуках.

Не охрана. Хуже. Это Эван МакРэйвен.

Он останавливается ровно в трех шагах, в своем сшитом на заказ темно-синем костюме, подчеркивающем широкие плечи, и неодобрительно на меня смотрит.

— Мисс Стюарт.

Я вскидываю брови.

— Значит, мы снова вернулись к официальному «

мисс Стюарт

»?

Эван глубоко вдыхает.

— Далия.

Я улыбаюсь.

— Так гораздо лучше. А теперь давай вообще оставим эти нелепые формальности, ладно? Ты всего на несколько лет старше меня, а твой брат был моим лучшим другом.

В его глазах что-то вспыхивает, но я не могу понять, забавляю я его или раздражаю. Возможно, и то, и другое.

— Я привез тебя в замок, чтобы ты была в безопасности. А не для того, чтобы ты могла еще больше здесь вынюхивать.

— Какая жалость. Ведь одно неотделимо от другого.

Его глаза сужаются.

— После того, что с тобой случилось, тебе лучше не нарываться и не наживать себе новых врагов.

— Как Джейк? Он тоже нажил себе врагов в собственной семье? Поэтому он умер?

— Осторожнее... — Эван внезапно оказывается слишком близко.

Я отступаю, но за спиной у меня дверь.

Его взгляд скользит по моему лицу: от глаз к медленно заживающей ране и синяку на лбу и, наконец, останавливается на губах.

— Это я привез тебя сюда, — напоминает он тихо, почти любезно, если бы не стальной подтон в его голосе. — И я в любой момент могу выставить тебя вон.

Я тяжело сглатываю. Эван напоминает мне хищника, на которого лучше смотреть издалека, пока он тебя не замечает. Но теперь он заметил меня, и все его внимание сосредоточено на мне.

— Я просто хотела проверить, все ли в порядке, — утверждаю я, хотя сердце бешено колотится.

— Уверена, что не ищешь блокноты Джейка, полные семейных тайн, чтобы выгодно их продать?

Я скрещиваю руки на груди, пытаясь создать хоть какую-то дистанцию между нами. Тщетно. Этот человек повсюду. Он возвышается надо мной, его взгляд впивается в меня, а его запах…

Я откашливаюсь.

— Даже если и так — по завещанию они принадлежат мне.

Как и двадцать девять миллионов фунтов и тридцать три пенса, которые в ближайшие дни поступят на мой счет.

— Это не дает тебе права продать их за кругленькую сумму и тем самым навредить моей семье.

— Зачем мне это делать?

— Ради еще больших денег? Власти? Контроля? — Он внимательно изучает меня. — Ради мести?

Уголки моих губ сами собой ползут вверх.

— Рискуя повториться,

мистер МакРэйвен

: зачем мне это делать?

— Мы все чего-то хотим, — его взгляд темнеет, и мне внезапно становится жарко. — Чего хочешь ты, Далия?

Справедливости. Правды. Ответов на все те вопросы, что не дают мне покоя.

Вместо ответа я вызывающе вскидываю подбородок, хотя сердце молотит по ребрам как сумасшедшее. Я не сделала ничего плохого, даже если и правда собиралась тайно вломиться в эту комнату в поисках блокнотов. Прежде всего — последнего. Где-то же должна быть эта чертова штука, и я не могу допустить, чтобы она попала в чужие руки. Джейк бы этого не хотел.

— Дам тебе добрый совет, — Эван отступает на шаг, давая мне пространство, чтобы вздохнуть. — Не придавай этому наследству слишком большого значения. Мой брат всегда был непостоянным и склонным к паранойе. Чем успешнее становились его книги, тем хуже все было.

Это совсем не похоже на того уверенного в себе человека, с которым я познакомилась в Лондоне. Человека, который купался в лучах внимания и восторга своих читателей.

— Ты что, этого не знала? — Эван провокационно вскидывает бровь.

— Я тебе не верю. И если это всего лишь попытка заставить меня прекратить поиски…

— Он был настолько параноиком, что ему постоянно казалось, будто за ним следят и наблюдают.

Я хмурюсь. Бонни утверждала то же самое, но во время нашего последнего телефонного разговора Джейк сказал, что кто-то преследует его. И теперь его брат-близнец хочет убедить меня, что все это было лишь плодом его воображения? Лишь буйной — или болезненной — фантазией писателя, который не справился со своим гигантским успехом? Может, поэтому мы с Бонни не слышали другого голоса в том сообщении? Неужели Джейк и правда настолько оторвался от реальности, что ему просто привиделось, будто он кого-то видит и с кем-то разговаривает?

Не то чтобы у меня было право осуждать его за это. Во время сонного паралича я постоянно вижу людей, которых на самом деле нет, но это объяснимый, пусть и абсолютно жуткий феномен. Если же Джейк страдал паранойей и галлюцинациями в повседневной жизни, это звучит опасно. Как для него самого, так и для окружающих.

— Он даже тайно установил камеры наблюдения и спрятал микрофоны по всему замку, —продолжает Эван. — К счастью, нам удалось быстро их все найти и убрать.

Я смотрю на него с удивлением. Его адвокат преподнес это так, будто Джейк чуть ли не ввязался в судебную тяжбу против собственной семьи, чтобы добиться установки комплексной системы наблюдения в замке. Мистер Рассел ни словом не обмолвился о том, что Джейк уже это сделал — очевидно, против воли родственников.

— Веришь или нет, — продолжает Эван, от которого не ускользнула моя реакция. — Но таковы факты. Ты не знала моего брата так, как знал его я. Он не был хорошим человеком.

Я сверлю его взглядом.

— Странно. Он утверждал о тебе ровно то же самое.

Уголки его губ дергаются на долю секунды. Это нельзя назвать даже подобием улыбки, но на этот раз я замечаю нотку веселья в его ледяных голубых глазах.

— Значит, мы оба были правы.

Секунды тянутся одна за другой, и ни один из нас не хочет отводить взгляд первым. Безмолвный поединок, который ведется уже не словами, а глазами.

Что-то подсказывает мне, что Эван МакРэйвен не привык проигрывать. И хотя он защищает свою семью с яростью и преданностью, которых они, на мой взгляд, не заслуживают, он оказал мне услугу, предоставив убежище в поместье МакРэйвен. Ему не плевать на людей из его окружения. И на единственного брата тоже.

Со вздохом я опускаю скрещенные руки.

— Я действительно ищу его блокноты, — неохотно признаюсь я. — Джейк хотел, чтобы они достались мне. Ты видел их где-нибудь в замке?

Он медлит лишь мгновение.

— Последний он всегда носил с собой.

— Но не в ночь смерти.

Впервые Эван выглядит сбитым с толку. Затем на его лице снова появляется это недоверчивое выражение.

— Ты ищешь в них что-то конкретное?