Мрачный вайб

Глава 35

Несмотря на то, что вчера меня выставили, на следующий день я снова стою в кабинете Джейка, скрестив руки на груди, и смотрю в окно. В стекле я вижу собственное отражение. Выгляжу ужасно, и мне даже не удалось это толком закрасить. Нет, я и не хотела это закрашивать.

— На меня напали, и я выжила, — говорю я себе, точь-в-точь как сегодня утром перед зеркалом в ванной. — Пусть весь мир это видит. Пусть смотрят.

Мое отражение бледное, с темными кругами под глазами, потому что я снова проснулась от того, что не могла пошевелиться. Когда сонный паралич наконец отпустил, и я взглянула на телефон, было чуть больше четырех, а Эйдена и след простыл. О сне после такого не могло быть и речи.

Нижняя губа разбита. Левая часть лба за ночь приобрела сине-зеленый оттенок вокруг пластыря.

К моему удивлению, охрана у ворот меня пропустила.

Теория номер один: МакРэйвены еще не дали прямого указания не пускать меня на территорию, в чем я сомневаюсь.

Теория номер два: когда на меня набросилась пресса, охрана просто хотела избежать драматичной сцены, которая могла бы бросить тень на их работодателей.

Теория номер три: мои увечья настолько их смутили, что они решили, будто такая как я не представляю угрозы. В конце концов, я жертва. Тот, кого нужно защищать.

Не думаю, что остальной мир разделяет это мнение после последних новостей о нас с Джейком. Статья вчера разлетелась с пугающей скоростью. Прошлой ночью ее видели сотни тысяч. Сегодня утром — больше миллиона.

Медленно вдыхаю и выдыхаю. Я не беспомощна. В мире, полном опасностей, я научилась сама быть одной из них. Опасностью, которую никто не видит.

Движение на площади позади замка привлекает мое внимание.

В отличие от благородных господ из поместья МакРэйвен, Джулия не пользуется услугами водителя, а сама садится за руль дорогого на вид черного «бентли». Она разговаривает с Малкольмом, их лица напряжены. Они с трудом сдерживаются, спорят, хотя явно не хотят, чтобы их дочь это заметила.

Элси открывает пассажирскую дверь, но вместо того, чтобы сесть, на мгновение замирает. Затем оборачивается. Ее ищущий взгляд скользит по многочисленным окнам и останавливается на мне.

Первый мой порыв — отпрянуть, ведь мне здесь не место. Ни в кабинете Джейка, ни в этом огромном поместье. Но затем выражение лица Элси меняется. Узнав меня, она поднимает руку и радостно машет.

Я нерешительно машу в ответ, но улыбка у меня на лице так и не появляется.

В ту же секунду она садится в машину и уезжает с матерью. Ее отец остается на месте, провожая их хмурым взглядом до тех пор, пока они не скрываются за поворотом замка.

Что заставило кого-то вроде Малкольма МакРэйвена, операционного директора международной успешной компании, взорвать квартиру своего племянника в Эдинбурге? Полиция все еще ведет расследование, хотя они, кажется, и понятия не имеют, что за этим стоит Малкольм. Что он хотел спрятать? Ради чего стоило так рисковать?

Стук в дверь. Слишком громкий и властный, чтобы принадлежать МакДаффу или кому-то из персонала.

Я быстро оборачиваюсь — как раз вовремя, чтобы увидеть, как Эван МакРэйвен входит в кабинет так, будто тот принадлежит ему. Его лицо искажено гневом, взгляд более ледяной, чем обычно, и становится еще темнее, когда он видит мое лицо.

— Это ваших рук дело? — Он указывает за спину в сторону вестибюля, в сторону ворот. Нет сомнений, кого он имеет в виду.

Я напрягаюсь.

— Я последний человек, который хотел бы видеть здесь этих стервятников.

— И тем не менее ваше чертово имя во всех газетах! — Эван делает шаг ко мне.

— Вы думаете, я этого хотела?

— А разве нет? Вы только что стали знаменитой, мисс Стюарт. Мои поздравления. — В его словах столько иронии и презрения, что я невольно задаюсь вопросом: с Джейком он разговаривал так же? Презирал славу, успех и известность своего брата-близнеца так же сильно, как меня в этот момент?

— Я не хочу быть знаменитой, — медленно качаю головой.

Во времена нашей дружбы с Джейком я делала все, чтобы оставаться в тени. Но теперь общественность смакует нашу историю, извращает ее и сочиняет драматичную историю любви. И все это не на основе фактов или качественного расследования, а из-за одного анонимного сообщения, слов каких-то фанатов, мнимых психологов и терапевтов.

— И не волнуйтесь, — добавляю я, спеша к письменному столу с опущенной головой. — Ваш дед недвусмысленно дал понять, что мне здесь больше не рады. Я пришла только забрать свой ноутбук, который забыла вчера вечером, — лгу я, запихивая его в сумку. Вместе с остальными бумагами Джейка, которые не успела забрать в прошлый раз.

Этого все равно будет недостаточно. Без доступа к его кабинету и компьютеру я никогда не получу ответов. Время уходит.

— Что с вами случилось? — Голос Эвана острый как бритва, будто я совершила тяжкую ошибку и теперь должна за нее расплатиться. Его буравящий взгляд прикован к моему израненному лицу.

— А вы как думаете? — Я с трудом закидываю тяжелую сумку на плечо. — Ваша семья не хочет видеть меня здесь. Мне это ясно дали понять.

— Вы что, хотите сказать, что кто-то из моих родственников виноват? Или слил прессе ваше имя?

— А разве нет? — парирую я, не глядя на него. — Я знала, на что способна эта семейка. В конце концов, Джейк не сказал о ней ни одного хорошего слова. Но это? Бороться такими грязными методами?

При одной мысли о том, что теперь весь мир знает мое имя и распространяет обо мне ложь, а я ничего не могу с этим поделать, у меня все сжимается внутри. Я так же бессильна перед этим, как и Джейк, с той лишь разницей, что он мертв, в отличие от меня.

Длинные пальцы смыкаются на моем предплечье, когда я пытаюсь протиснуться мимо Эвана, и заставляют меня остановиться.

— Что случилось? — повторяет он сквозь зубы, не отрывая взгляда от моих губ. От ссадины.

— Совершенно ничего. — Голос дрожит. Мне приходится моргнуть, чтобы сдержать слезы, и одновременно попытаться высвободиться, но его хватка непреклонна.

— Далия… — Свободной рукой он поворачивает мою голову к себе с удивительной нежностью. Это прикосновение вызывает во мне одновременно жар и холод.

Я с трудом сглатываю. Мне не нужно перед ним отчитываться. Строго говоря, я этому человеку вообще ничего не должна. Но жесткость в его глазах и сравнительно мягкая, но твердая хватка не оставляют мне выбора. Все в его облике говорит о том, что он не отпустит меня, пока не получит объяснений.