Мрачный вайб

Эпилог

Август

Четыре месяца спустя

Я улыбаюсь, читая свежие новости в телефоне. Солнце падает на лицо, легкий ветерок взъерошивает волосы, пока я стою на балконе своего нового пентхауса в Найтсбридже, в Лондоне.

Сколько бы я ни листала ленту, заголовки вокруг МакРэйвенов не прекращаются. Однако среди них я натыкаюсь на кое-что другое. Кое-что, что заставляет меня улыбнуться еще шире, с еще большей гордостью, чем все остальное.

Открытие фонда КэтЛинн для детей и молодежи

Фонд, основанный наследницей Далией Стюарт, оказывает поддержку детям и молодым людям, пережившим сексуализированное насилие и жестокое обращение. Он будет первичным местом обращения, предоставлять помощь и просвещение, ориентируясь тем самым не только на самих пострадавших, но и на друзей, подруг и родственников, которые хотят помочь.

Торжественное открытие состоится сегодня вечером в Лондоне. Ожидается присутствие многочисленных гостей и спонсоров.

Я закрываю глаза. Впервые за очень долгое время у меня появилось ощущение, что я наконец-то снова могу дышать полной грудью. Как будто с моих плеч свалился огромный камень

Я долго думала, что мне делать с наследством Джейка после того, как убедилась, что оно действительно принадлежит мне. Остальные МакРэйвены, прежде всего Шерил и Томас, действительно пытались отобрать его у меня. Однако любые их притязания были отклонены в суде.

Большую часть я пожертвовала различным организациям и благотворительным фондам. Затем я купила этот дом и основала фонд. Оставшиеся деньги я инвестировала — ради себя и своего будущего, а также ради того, чтобы иметь возможность и дальше делать пожертвования и поддерживать фонд. Мама и Кэтрин хотели бы именно этого. И я надеюсь, что где бы они сейчас ни были, они знают: их имена никогда не будут забыты.

Когда я снова открываю глаза, то смотрю на яркую зелень Гайд-парка, на прекрасные викторианские здания этого квартала и на высотки за густыми деревьями. Эта квартира — мечта, которую я сама для себя исполнила. Но помимо красоты она дает мне прежде всего одно: безопасность. И дом.

С тех пор как поместье МакРэйвен сгорело, я лишь изредка просыпалась в оцепенении. А после вынесения приговора Хэмишу и осознания того, что он останется в тюрьме до конца своих дней, сонный паралич и вовсе отступил.

Короткий стук в дверь. Тихие шаги позади меня.

— Мисс Далия?

Я разворачиваюсь и захожу в комнату.

— Да, МакДафф?

Мне все еще непривычно видеть его в чем-то, кроме черного костюма, но, нанимая старого дворецкого на работу, я настояла на том, чтобы он носил все, что ему захочется. Только не костюм. С тех пор каждый день он надевает что-то совершенно новое. Сегодня на нем была рыжая рубашка в горошек, стильный шейный платок и серые брюки со стрелками. Вчера он экспериментировал с зеленым цветом. Мне уже интересно, какой будет на очереди завтра.

— Ваш гость прибыл. Я взял на себя смелость приготовить для вас чай и сконы.

— Спасибо. Это очень мило с вашей стороны, — МакДафф вежливо кивает и удаляется. Я снова выхожу на балкон.

Вскоре после этого я слышу, как разъезжаются двери лифта и в квартире раздаются шаги. Я чувствую его присутствие еще до того, как он дает о себе знать. До того, как его пальцы касаются моих лопаток, и он касается поцелуем моего обнаженного плеча.

— Красивая татуировка.

— Спасибо, — я поворачиваюсь к нему. — Ты случайно не знаешь, кто тату-мастер?

Уголки губ Эйдена вздрагивают. Месяц назад я была в студии, где он сейчас работает, чтобы он сделал мне эскиз и набил татуировку: феникса, восстающего из пепла и пламени. В его перьях переплетаются и заметны лишь вблизи буквы Л, K и И.

Какое-то мгновение мы с Эйденом просто смотрим друг на друга, пока в воздухе между нами висит так много невысказанного, так много пережитого, общего. Затем он резко притягивает меня к себе и впивается в мои губы поцелуем.

Я прижимаюсь к нему, приподнимаюсь на цыпочки и обвиваю руками шею. Его ладони скользят по моему телу, ищут, гладят, словно ему нужно убедиться, что я действительно здесь. Что я на самом деле пережила весь этот кошмар.

МакРэйвены пытались выжить меня, пытались арестовать, терроризировали, заставляя сомневаться в собственной адекватности — и все ради того, чтобы наследство вернулось к семье. Хэмиш и Эван и вовсе хотели меня убить. Но в конечном счете им это не сошло с рук. Я выжила. Я победила.

— Привет, — шепчет Эйден у самых губ.

— И тебе привет, — улыбаясь, отвечаю я и снова целую его.

А затем обнимаю. Растворяюсь в его объятиях и позволяю себе прочувствовать все, что этот мужчина пробуждает во мне. Все те неистовые, глубокие чувства, а вместе с ними и покой, который дарит мне его близость.

Последние пятнадцать лет я жила только ради мести, но теперь… теперь пришло время впервые пожить для себя и поставить собственные интересы на первое место.

Эйден утыкается подбородком в мою макушку и гладит меня по спине:

— Ты уверена, что не хочешь пойти сегодня вечером на торжественное открытие? Все рассчитывают увидеть тебя.

Я прекрасно знаю, куда устремлен его взгляд. В соседней спальне на зеркале висит мое новое лиловое платье, дожидаясь, когда я выведу его в свет. Оно великолепно — глубокого темно-лилового оттенка, с серебряными аппликациями и едва заметными золотыми искрами. И все же я качаю головой. Я никогда не любила быть в центре внимания, и это уже не изменится.

— Джулия сказала, что справится с открытием и без меня. Я уверена, что она сделает все фантастически.

После падения поместья МакРэйвен и выписки Элси из больницы Джулия разыскала меня в Лондоне. Я сохранила ее тайну и передала прессе и полиции достаточно анонимных наводок и улик, чтобы направить все подозрения на Эвана. Статья Эйдена разлетелась в сети и окончательно подкрепила эту версию. Теперь весь мир считает, что Эван убил своего брата-близнеца, чтобы прибрать к рукам его миллионы. Лишь несколько людей знает, что на самом деле сделала Джулия.

Когда я рассказала ей о фонде, она сразу захотела присоединиться, и я наняла ее на работу. Она с нетерпением ждет этого вечера, а я вызвалась присмотреть за Элси и Шерлоком.

К этому моменту Джулия уже рассталась с Малкольмом и переехала со своей маленькой семьей в Лондон. Она будет управлять наследством Элси, пока девочке не исполнится восемнадцать, и она сама не решит, что делать с этими огромными деньгами. Точно, как распорядился ее родной отец в своем завещании.