Мрачный вайб

Глава 99

— Т-с-с, — шепчет он, наклоняясь еще ниже. Свободной рукой он почти нежно убирает прядь волос с моего лба. — Никто не будет скучать по тебе, Далия. Ты сделаешь многим одолжение, если умрешь сейчас.

Мои пальцы впиваются в его руку, но это бесполезно. Он стоит надо мной на коленях, наваливается всем телом, вдавливая меня все глубже в мягкую землю.

— Сдайся, — шепчет он.

Боль в груди невыносима. Паника пожирает все остальные эмоции, пока не остается только голый, леденящий душу страх.

Моя рука обессиленно падает. Пальцы скребут землю, ищут, ощупывают, но везде только грязь, трава и…

Я сжимаю ладонь вокруг гладкого металла. У меня есть лишь доля секунды, чтобы собрать последние остатки сил. Только доля секунды, чтобы спастись.

С последним усилием я вонзаю нож для писем Эвану в бок. Не смертельная рана, даже не опасная, но он вздрагивает. Его рука соскальзывает с моих рта и носа.

Я тут же поворачиваю голову в сторону. Кашляю. С хрипами хватаю ртом воздух. Отползаю от него, крепко сжимая нож для писем. Я пытаюсь подняться, но земля, слишком влажная и скользкая, уходит у меня из-под ног.

— Ах ты сука! — в два шага Эван оказывается рядом и рывком ставит меня на колени. Его руки ложатся на мою шею и сжимаются.

А я… я всаживаю нож для писем ему в бедро. С внутренней стороны. В надежде попасть в гребаную артерию.

Он внезапно отпускает меня и отшатывается назад. С неверием смотрит на нож, торчащий из его ноги. Тонкая струйка крови пропитывает брюки и стекает вниз. Но как только он хватает рукоятку и с криком ярости и боли выдергивает его, то подписывает себе смертный приговор.

Он делает яростный шаг ко мне, но тело подводит его.

— Что… — начинает он, и его колени подкашиваются.

Выдох со свистом вырывается из моей груди. Боль в легких медленно отпускает. Шум в ушах заглушает все остальные звуки.

Я смотрю на окрашенный кровью нож для писем в руке Эвана. Он должен был войти в бедро на семь-девять сантиметров. Кровь с пугающей скоростью растекается вокруг него, словно мрачный ореол.

Даже не будучи врачом, я почти уверена, что действительно задела артерию, возможно, даже частично перерезала ее. С такой скоростью, с какой он истекает кровью, его сердце и кровообращение остановятся всего через несколько минут. Спасатели не успеют вовремя.

Я могла бы помочь ему, могла хотя бы попытаться пережать рану и поддерживать жизнь до приезда скорой. Меня учили этому. Помогать. Спасать. Если я вмешаюсь прямо сейчас, у него появится крошечный шанс выжить.

В больнице его зашьют и, скорее всего, выпишут через несколько недель. Полиция не станет ничего предпринимать, потому что в одном Эван и Хэмиш абсолютно правы: успешные мужчины уходят от наказания, особенно если у них достаточно денег. И если нет неопровержимых доказательств их вины.

Хэмиш МакРэйвен ушел от наказания.

Эван МакРэйвен ушел от наказания.

И все остальные, кого не поймали, не осудили, не наказали за их деяния.

Мои показания ничего не изменят. Я всего лишь женщина. Нет улик, нет свидетелей. В мире, в котором мы живем, мое слово не значит ровным счетом ничего против его слова.

— Пожалуйста… — хрипит он и тянет ко мне дрожащую руку. — По… Помоги… мне…

Так же, как он помогал своим жертвам? Как он помог брату Эйдена?

— И… за… бель, — умоляет он.

Это имя на его губах должно было воззвать к моему состраданию, но производит обратный эффект.

— Изабель умерла здесь. Как и Кэтрин, — я наклоняюсь к нему и приближаю губы к его уху, чтобы прошептать следующие слова: — Так же, как и ты. Гори в аду, Эван.

Я смотрю на него в последний раз, окидывая взглядом его отчаявшееся лицо, обилие крови, царапины и грязь на теле, забираю у него из рук нож для писем и встаю.

Сегодня совершенно обычный день — и, как в любой другой обычный день, я слушаю, как умирают люди. Только на этот раз это не незнакомцы.