Мрачный вайб

Глава 97

Изабель

Это имя — триггер, ключ, открывающий врата моего личного ада.

Я не думаю, не анализирую, не чувствую. Просто действую.

Быстрым движением я вырываюсь из хватки Эвана, как учил меня отец. Не тот мужчина, который умер слишком рано. Не Малкольм. А Бен. Отец, который научил меня всему, что необходимо знать.

Затем я бросаюсь бежать, сходя с протоптанной тропы, прямо в болото.

— Если бы я знал раньше, что ты — Изабель, то оставил тебя Хэмишу, — кричит мне вслед Эван. — Хотя он предпочитает девочек помладше.

Откуда он знает? Хэмиш сам рассказал ему? Неужели они делятся своими извращенными предпочтениями? Или Джейк рассказал ему?

Глухие шаги. Хриплое дыхание. Чавкающие звуки. Земля то и дело уходит у меня из-под ног. Я борюсь за равновесие, спотыкаюсь, но бегу дальше.

Бежать ночью в болота — абсолютное безумие, но это единственный выход. Место, которое стоило жизни моей сестре, — мой единственный шанс выжить.

— Я думал, Хэмиш попользовал тебя и выбросил, как твою сестру, — доносит до меня туман слова Эвана. Он хочет заманить меня, заставить остановиться и выслушать его.

Вместо этого я продолжаю продираться сквозь темную трясину. Ветер щиплет лицо. Моя кожа, еще недавно горевшая огнем, теперь ледяная. Одежда промокла и липнет к телу.

Мне нужно к машине. Если телефон Эвана там, я смогу вызвать помощь. Нож для писем все еще там. Ключи от машины.

Хоть что-нибудь

, что можно использовать как оружие.

— Далия…

Хруст позади меня.

Шаги. Крики

.

Это была…?

Нет. Нет, нет, нет. Кэтрин здесь нет.

Во тьме болот настоящее и прошлое сливаются воедино. За считанные минуты я полностью теряю ориентацию, вижу только черноту и густой туман вокруг. Собственный разум играет со мной злую шутку.

Моя сестра мертва.

Я видела ее. Была рядом с ней, после того как блуждала по кругу в темных болотах. Какая-то частичка внутри привела меня обратно к ней, даже когда Хэмиш гнался за мной.

И пускай мой мозг вытеснил его из памяти, превратив в безликого мужчину в черном, ее я не смогу забыть никогда. Розовое платье, которое она так любила, разорвано и испачкано грязью. Между ног — красная струйка крови. Прекрасные глаза широко распахнуты. Абсолютно безжизненные, хотя я отчетливо видела дорожки от слез на ее щеках в свете луны.

Я решительно трясу головой, пытаясь избавиться от образа, который снова разжигает во мне боль и отчаяние. Который замедляет меня.

Кэтрин хотела, чтобы я выжила — и мне это удалось. Изабель умерла той ночью на болотах, но родилась Далия. Я выжила. И сегодня тоже выживу…

Острая боль пронзает левую щиколотку. Я теряю равновесие и падаю вперед. Руки смягчают падение, и я больно приземляюсь на влажную землю.

Блядство!

Сдавленный всхлип срывается с моих губ, и перед глазами все плывет. Щиколотка пульсирует. Видимо, я зацепилась за камень или подвернула ногу. Растяжение или вывих. В худшем случае — перелом.

С шипением я вдыхаю и выдыхаю сквозь стиснутые зубы.

— Далия…

Я поднимаю голову. Где он? Он все еще идет за мной? Близко? Я вообще в ту сторону бегу или кружу на месте, как тогда?

Справа раздается шорох.

Сжимаю губы, чтобы подавить любой вскрик от боли, когда снова пытаюсь подняться. Пальцами ощупываю землю вокруг в поисках любого предмета, который может помочь.

Мысли несутся вскачь. Каждый вдох обжигает легкие. Нога болит адски. Мне нужно найти какой-то выход. Отвлечь его. Немедленно.

Тяжело дыша, я оглядываюсь в поисках чего-то, что можно использовать вместо оружия.

— Далия!

Я дергаю и тяну ногу, пытаясь высвободиться, но не получается. Я увязла в болоте. И Эван приближается.

— Я знаю, что ты где-то рядом.

Я замираю. Пытаюсь стать невидимой, но дыхание слишком громкое. Он найдет меня. Найдет и убьет, как всех остальных. В итоге, я умру так же, как Кэтрин.

— Далия, — снова зовет Эван всего в нескольких шагах от меня.

Инстинктивно прижимаюсь к земле. Ощупываю грязь и траву в поисках камня, оставленной стеклянной бутылки — хоть чего-нибудь.

— Хочешь знать, почему меня так и не поймали, хотя мой собственный брат-близнец использовал это как основу для своих книг? — его смех теперь звучит дальше, но я не смею выдохнуть. — Ни одну из них не будут искать. Никому нет дела до шлюх, бездомных и молодых девушек из неблагополучных семей, которые сбежали из дома. Никто не ищет тех, у кого нет семьи и друзей.

Несмотря на холод, на лбу и на верхней губе выступает пот. Я снова пытаюсь освободить раненую ногу, найти опору другой в трясине и соскальзываю.

Всплеск воды звучит как раскат грома.

Холод и сырость проникают сквозь одежду. В панике ощупываю все вокруг, задеваю траву и… вот. Мои пальцы натыкаются на что-то шершавое. Кора. Я хватаюсь за сук, вонзаю ногти в дерево и сжимаю зубы.

Боль в щиколотке выдавливает слезы из глаз. Я игнорирую ее, подтягиваясь дюйм за дюймом, пока… Хлюпающий звук. И я свободна!

— Знаешь, что было лучшим во всем этом?

Черт, теперь его голос снова ближе. Я вонзаю сук в землю, подавляя любую боль, тяжело дыша выпрямляюсь — и бегу.

— Я все рассказывал Джейку, делился с ним каждой деталью. — Слова Эвана преследуют меня сквозь тьму. — И что он делает в итоге? Пишет серию бестселлеров.

Недалеко впереди из темноты появляется неясный силуэт. Машина!

Поскользнувшись, я останавливаюсь рядом со спорткаром. Забираюсь внутрь. Ощупываю пол со стороны пассажирского сиденья. Кресло. Где-то же должен быть этот гребаный нож для писем!

Шаги.

Рефлекторно я приседаю, прячась за машиной. Жду и прислушиваюсь с бешено колотящимся сердцем.

— Моя семья хотела тебя уничтожить, — рассказывает Эван, словно мы ведем непринужденную беседу за чаем со сконами. Словно он не гонится за мной по болотам. — Они хотели попытаться оспорить завещание. Свести тебя с ума. Добиться твоего ареста из-за смерти адвоката, чтобы потом оспорить завещание через суд…

Краем глаза я замечаю ветку и подтягиваю ее к себе. Она большая. Достаточно большая, чтобы нанести серьезные увечья.

— Значит, не ты один стоишь за всем этим? — подаю я голос. — Или Хэмиш?

— Я в ответе только за маленькое приключение в сауне. И за оргазмы. Остальное организовала моя семья.

Его голос теперь совсем близко. Он останавливается прямо перед машиной.

— Но я знал, что ты боец.

— Ты ничего обо мне не знаешь.

Я выскакиваю из укрытия, замахиваюсь и наношу удар.