Мрачный вайб

Глава 96

Из-под капота валит дым. Подушки безопасности сработали.

Мои руки дрожат, пока я пытаюсь нащупать ремень, который больно врезается в кожу. Нож для писем, должно быть, где-то на полу. Я торопливо отстегиваюсь и ищу его.

Рядом со мной стонет Эван. Он приходит в себя. Дерьмо.

Нет времени. Я толкаю дверь и вываливаюсь наружу.

Машина вылетела в кювет. Земля мягкая и влажная, она проседает под ногами. Я с трудом пытаюсь выбраться обратно на грунтовую дорогу. Мне нужно уходить отсюда, вернуться на главное шоссе, туда, где есть люди.

Где Эйден. И Айви. И…

Чья-то рука хватает меня за волосы и грубо дергает назад. Жгучая боль пронзает голову. Тело с размаху врезается спиной в другое. Резкий запах торфа, влажного мха и гниющих растений ударяет в нос, смешиваясь с до боли знакомым ароматом Эвана.

— Зря ты это сделала, — шепчет он мне на ухо. — Я хотел растянуть удовольствие. Насладиться этим. Теперь мне придется сделать тебе больно.

Это не реально. Это, должно быть, кошмар. Мне нужно просто проснуться, и тогда… тогда…

Эван снова дергает меня за волосы, заставляя смотреть в его ледяные голубые глаза.

— Т-ты лжешь. Это… не …

— Если ты мне не веришь, почему тогда убегаешь? — его губы изгибаются в улыбке. — Ты знала, что брат Эйдена был первым? Несчастный случай, — он с притворным сожалением цокает языком.

Нет, черт возьми!

— Н-но… Эйден сказал, что Джейк… Джейк это сделал! — выдавливаю я, потому что часть меня все еще отказывается это принимать. Не может принять. — Тебя там даже не было.

— Мы поменялись местами, — Эван пожимает плечами. — Не в первый и не в последний раз. Ты уверена, что всегда говорила именно с Джейком, а не со мной?

Какого хрена…?

«

Думаю, останусь еще на какое-то время в Лондоне

»,

— передразнивает он слова Джейка, которые я уже слышала, с идеальной точностью.

Мурашки бегут по моим рукам и распространяются по всему телу. Откуда Эван может об этом знать? Неужели Эйден все это время подозревал не того?

— Я знал, что должен был помочь Патрику, — вспоминает Эван с задумчивой улыбкой. — И поначалу пытался. Честно. Я хотел ему помочь. Но ты не представляешь, каково это — наблюдать, как кто-то борется за жизнь. И точно знать, что этот человек не выживет, а умрет прямо сейчас. Это высший кайф. Лучше, чем секс.

Меня сейчас вырвет.

Мальчик в озере. Должно быть, Джейк пытался таким образом переосмыслить события. Возможно, даже понять своего близнеца или заставить его наконец сказать правду. Это не сработало, потому что вместо покаяния Эван с годами подбрасывал Джейку все больше материалов для его романов.

Только в последней книге мальчик выжил. Хотел ли Джейк переписать их с Эваном историю? Извращенным образом исправить содеянное, превратив Джентльмена-убийцу в своих романах в антигероя, в фигуру вроде Робин Гуда, который убивает только плохих?

— Ты знаешь, каково это, верно? — с каждым словом губы Эвана касаются моего уха, но вместо того, чтобы разжечь во мне желание, они вызывают только отвращение и омерзение. — Страх на их лицах, осознание того, что спасения нет. Что все кончено. Это абсолютная власть. Чистейшая форма контроля.

— Нет! — я ударяю локтем ему в ребра, мне удается освободиться, и я отшатываюсь в сторону.

— Только не говори, что ты не думала и не чувствовала то же самое, когда гналась за моим дядей по катакомбам. Или, когда поджигала наш дом.

Откуда он знает?

Но тут мне вспоминаются моменты, когда он знал о камерах. В кабинете Джейка и Хэмиша. Эван сказал, что их убрали, но он солгал. Были и другие. Возможно, даже больше, чем знал Джейк. Больше, чем те видео, которые я нашла на его компьютере.

— Ты тоже это чувствовала, — безжалостно продолжает Эван, делая шаг ко мне. — И тебе это понравилось. Мы с тобой похожи больше, чем ты готова признать.

Нет, черт возьми!

И все же каждой клеточкой своего тела я слишком хорошо помню тот кайф и чувство власти, когда я гналась за Хэмишем, угрожала ему и загоняла его в угол. Но несмотря на все, что этот человек сделал с нами, я не убила его. Не думаю, что когда-нибудь смогла бы оправиться, если бы переступила эту черту.

Но Эван сделал это. Судя по книгам Джейка, не раз. И он сделает это снова. Сегодня ночью.

— Клянусь, милая, стоит убить однажды, увидеть, как жизнь уходит из чьих-то глаз, и только ты повелеваешь этим… Это не забывается. Это вызывает зависимость.

— А что насчет Бонни? — спрашиваю я, медленно пятясь назад, не сводя с него глаз. — Это тоже был ты? Ты довел свою собственную кузину до того, что она прыгнула с башни?

— Ты же знаешь, что в то время я был занят другими делами, — он облизывает губы, оглядывая меня с головы до ног, но холодный блеск в его глазах не исчезает. — Бонни была слабой. Мне даже ничего не пришлось делать, со всем справились ее любящие родители.

Я мотаю головой, хотя знаю, что он прав, но мне нужно выиграть время. Отвлечь его. Нужно найти выход. Возможность сбежать.

Мысленно проклинаю себя за то, что оставила нож для писем в машине. Но я не могла искать его. Мне нужно было бежать.

Влажный, холодный ветер касается моего лица. Крик птицы разносится в темноте. Шорох животных. Шаги Эвана и мои, пока я продолжаю медленно отступать назад, стараясь держаться тропы. Один неверный шаг — и я увязну в болоте. Одно неверное слово — и Эван позаботится о том, чтобы я не ушла отсюда живой.

— Дядя Хэмиш помог мне тогда замести следы и обставить все как несчастный случай. А не так, будто я утопил мальчишку, — спокойно продолжает он. — Джейк был так потрясен и так боялся за меня, что согласился на все.

Я резко останавливаюсь.

— Тебе… тебе помогал Хэмиш?!

Эван улыбается.

— Он научил меня всему, что нужно было знать. Он был мне как гребаный отец! Даже больше, чем мой собственный.

Человек, который напал на мою сестру и на меня. Который увез нас на болота, чтобы осуществить свои извращенные фантазии.

Глаза горят от слез, но я не позволяю им пролиться. Ярость во мне слишком сильна.

— Это ненормально. Ты болен, Эван!

В три быстрых шага он оказывается рядом и грубо хватает меня за горло.

— Неправда. Я успешный. Точный. Эффективный. В отношении мужчин вроде меня невозможно что-то доказать. А если кто-то и докажет, это не повредит ни нашей карьере, ни нашей репутации. Мы неприкасаемые.

— И теперь я следующая в твоем списке? — выдавливаю я.