Мрачный вайб

Глава 5

Две недели спустя

Шотландские пейзажи проплывают мимо меня, но я не замечаю их красоты. Несколько часов назад я покинула Лондон и поехала на поезде в Эдинбург, затем оттуда продолжила путь в Глазго. Сейчас я сижу в поезде компании «Скотс Рейл», который везет меня на север страны.

Вторая половина дня вторника, начало марта, и купе не особо заполнено. В передней части вагона сидит семья: две молодые женщины с маленькими сыном и дочерью. По всему вагону разносится радостный детский смех, в то время как они во что-то играют.

Чуть дальше уже почти час бизнесмен разговаривает по телефону. Хотя я и стараюсь не прислушиваться, мне удалось узнать, что речь идет о важных контрактах и крупных суммах денег.

За столиком справа от меня сидит мужчина около семидесяти с двумя внуками. Время от времени он у них что-то спрашивает или объясняет, мимо чего мы сейчас проезжаем, чтобы отвлечь их от своих телефонов. Иногда это удается с большим успехом, иногда с меньшим.

Я смотрю на свое отражение в окне.

Усталость

— слово, которое первым приходит на ум при взгляде на меня. С тех пор, как вернулся сонный паралич, я боюсь ложиться спать. Боюсь заснуть и увидеть сон, но еще больше боюсь проснуться и снова оказаться не в состоянии двигаться. Поэтому последние две недели я практически не спала и употребляла слишком много кофеина. Теперь даже самый лучший в мире макияж не поможет скрыть мои круги под глазами. По крайней мере, коричневые тени сочетаются с цветом моих глаз и волос.

Я убираю за ухо прядь, которая выбилась из заплетенной косы, ниспадающей на плечи, и разминаю затекшую шею. Возможно, лучше было бы поехать на «Каледониан Слипер»

12

без пересадок, но цены на спальное место в ночном поезде слишком высокие. Даже сидячее место, в котором мне пришлось бы провести всю ночь, обошлось бы слишком дорого, и это было невозможно по времени, поскольку у меня была ночная смена в диспетчерской. Мне вообще повезло, что я спонтанно смогла взять отгул.

Теперь у меня есть неделя, чтобы все уладить. Чтобы попрощаться с Джейком.

«

Ты должна мне помочь… меня преследуют.»

Его голос так отчетливо звучит в моей голове, будто он сидит прямо рядом со мной.

Холодная дрожь пробегает по моему телу. Она начинается с неприятного покалывания по коже головы и сползает вниз, словно змея, до самых кончиков пальцев на ногах. Меня передергивает, но это чувство все равно остается. Прямо как комок вины в моем животе.

Я могла быть последним человеком, с которым он разговаривал. И хотя я постоянно сталкиваюсь с экстренными случаями, в этом я не распознала ничего подобного. Я сомневалась, даже обдумывала, не шутка ли это, не типичная ли для Джейка драматичная манера поведения. Пока не прочитала новости на следующее утро…

Я неохотно отрываю взгляд от проплывающих мимо пейзажей, от пастбищ и овец, от бурой травы и маленьких деревень, которые мы проезжаем, и сосредотачиваюсь на карточке в моей руке.

Приглашение на его похороны завтра днем.

Последние несколько часов я так сильно сжимала его, что края впились в кожу, оставляя темно-красный след. Задумчиво провожу пальцами по золотым рельефным буквам.

Дж. Дж. Бернетт.

Почему на приглашении написали не его настоящее имя, а то, с которым он стал известным? Имя, которое принесло ему и всей его семье баснословные деньги.

Взволнованный голос Джейка снова звучит у меня в голове. Я не могу его просто выключить, не могу заглушить.

Кто преследовал тебя, Джейк? И почему ты обратился именно ко мне? Почему не вызвал полицию? Между нами все было кончено, но теперь ты снова открыл эту книгу и заставил читать ее дальше. Ты вынудил меня начать следующую главу без тебя.

Ты единственная, кому я все еще могу доверять.

Но почему? Что такого ты хотел рассказать мне, чего не можешь сказать никому другому?

Я смотрю на письмо, приложенное к приглашению. Оно из адвокатской конторы. Внушительный фирменный бланк, всего несколько слов на нем и большая своеобразная подпись.

Слушание по делу о наследстве состоится 5 марта в 15:00 в поместье МакРэйвен, Раннох-Мур, Шотландия.

Семья МакРэйвен просит вас явиться.

Меня пригласили не только на похороны Джейка, но и на оглашение его завещания. Когда я открыла конверт несколько дней назад и письмо упало мне на колени, я была удивлена. В ужасе. Сбита с толку. Напугана.

Откуда адвокаты Джейка знают, где я живу? И почему Джейк решил включить меня в свое завещание?

Вздыхая, я снова смотрю в окно.

Между тем горы покорили горизонт. Их вершины, покрытые снегом, возвышаются, словно великаны, охраняющие ворота Хайленда. Солнце только что зашло и окрасило небо в эффектный кроваво-красный цвет. Мы проезжаем хвойные леса, заброшенные железнодорожные станции, которые состоят всего из двух путей и вокзального домика, и глубокие синие озера — или лохи, как называют их шотландцы.

— Вы знали, что железнодорожный путь через болото был возведен на искусственно созданном грунте? — спрашивает пожилой мужчина за соседним столиком.

С раскатистым «р» и пропущенными буквами в некоторых словах его шотландский акцент невозможно не услышать. Однако я не могу точно определить, из какой части страны он родом.

— Правда? — Оба внука прислушиваются и кладут свои телефоны.

— Да. Торф сделал землю настолько мягкой, что долгое время по ней невозможно было проехать ни поезду, ни автомобилю. Но тут у кого-то возникла толковая идея, и он завез в болото груду земли. Рельсы, по которым мы сейчас едем, лежат на основании из земли, корней деревьев и пепла. Если бы всего этого там не было, мы бы просто утонули в болоте.

— Ну, это обнадеживает… — фыркаю я.

— Вы раньше бывали в Шотландии? — обращается ко мне мужчина.

Я моргаю, удивленная прямым вопросом.

— Нет. Никогда. — Ложь слетает с моих губ слишком уж легко.

— Нет? — Его густые белые брови взлетают вверх, разглаживая морщины на лбу. — Как жаль. Повезло, сейчас вы сможете все наверстать.

Я бы не назвала это

везением

. Но вместо ответа я выдавливаю улыбку и достаю ноутбук.